Американские слезы русской жены....

Книгу Людмилы Шропшайр, к сожалению не нашла, а некоторые отрывки в интернете есть.

Американские слезы русской жены



(публикуется в сокращении)

ЧАСТЬ 1

Пот ручьем струится по лицу и противно щекочет кожу. Едко соленый, он сливается с ее слезами и стекает за воротник. Рубашка и брюки промокли насквозь и прилипли к телу. Лицо от жары пылает так, что на нем можно жарить яичницу. Уж не говоря о лобовом стекле машины, однажды она уже обожглась. По Цельсию сегодня сорок два градуса в тени, а на солнце все шестьдесят. Но здесь считают по Фаренгейту, и по нему сегодня перевалило за сотню. В Оклахоме стоит обычный сентябрь.

Проклятые гвозди никак не хотят забиваться в бетон. После десятого удара блестящая шляпка отлетает, и все приходится начинать сначала. Fucking heat! Да не жара, а муж ее американский! "Любимая, приезжай! Ты достаточно поработала в своей России, теперь будешь только отдыхать. Мы с тобой поедем путешествовать, будем наслаждаться радостями жизни. Люблю, целую, навеки твой Рэм." Да, он-то сейчас путешествует! А она? Она тоже путешествует, только... отдельно. Она забивает гвозди в бетонные дороги Оклахомы – работа у нее такая.

Каждый вечер, падая в гостиничную кровать, Таня пытается утихомирить бешено бьющееся от жары и перегрузки сердце. От усталости сводит ноги, и она не может заснуть. Встает, ходит по комнате, смотрится в зеркало и не узнает себя. Измученное лицо, запавшие глаза, бледные губы, морщины. А еще недавно ее глаза сияли, волосы пушились. До старости, казалось, как до Луны.

Как хорошо все начиналось! Долго не могла поверить, что она в Америке, у нее прекрасный муж, ей не надо больше работать. У них большой дом, новая машина, медицинская страховка. Супруг получает хорошие деньги, впереди приличная пенсия - жить да радоваться! А когда поверила, жизнь сделала неожиданный поворот. Говорят, судьба на девяносто процентов зависит от нас самих. Так что же она сделала не так?

А началось все в Москве несколько лет назад. Была осень. Таня ехала с работы домой...

На переходе станции метро "Парк культуры" как всегда было многолюдно. Вдоль по стенке стояли продавцы газет, выкрикивая их названия. Купила номер "Из рук в руки", недавно она поместила в эту газету объявление о продаже машины, и хотелось узнать, вышло ли оно.

В вагоне поезда тесно, люди стоят спиной к спине. Вокруг одни озабоченные лица - у всех проблемы. До ее Тушино ехать почти час, долго и скучно. Друзья-врачи рекомендовали использовать время в дороге и по возможности расслабляться. Легко сказать! Попробуй расслабься в этой толчее!

Таня закрыла глаза и попыталась думать о чем-нибудь приятном. Но о чем? Приятного в последнее время было мало, если не было вообще. Надежды, что Виктор перестанет пить и станет добрым и заботливым, как прежде, уже нет. На прошлой неделе врач сказал, время упущено, его вылечит только больница. "Мой вам совет, дорогая, оставьте его, уходите. А то и до беды недалеко. Не хотелось бы увидеть в газете: "Еще одно убийство на бытовой почве".

- Доктор, мы давно разведены, но живем вместе,я все надеюсь, он образумится и пить бросит.
- И не надейтесь, милая, сам не бросит. Болезнь далеко зашла. Вам самой спасаться надо. Хотя как знаете. Мое дело – предупредить.

Уходить? Но куда? К маме? Она теперь не удержится и будет повторять: "Я же говорила тебе - не выходи за шофера. Еще того гляди и пить начнет". Как в воду смотрела... Доктор сказал то, что Таня давно боялась себе сказать. Пора уходить. Иначе или Виктор ее убьет, или... она - его. Сколько раз ночью сдерживала себя, чтобы не задушить это сопящее рядом тело, смердящее перегаром лицо. Садилась на кровати и качалась, крепко стиснув голову. Еще немного, и она с собой не справится - накроет подушкой. И только мысль о том, что будет суд, тюрьма и слезы матери, удерживала. Нет, не может она так закончить свою жизнь. Надо уходить - уезжать за тридевять земель. Иначе он опять ее найдет, будет стоять на коленях и умолять вернуться. Будет обещать бросить пить. А когда она вернется, все начнется сначала. Было уже! "Почему я такая нерешительная? Что меня держит? Я же не люблю его больше - водка убила все чувства. Тогда что? Привычка? Надежда? Но доктор сказал - надежды больше нет. Решено: продам машину, перееду к маме, буду ездить на метро, буду много работать. Я жить хочу - и не в тюрьме, а дома".

Сухонький старичок, что сидел перед ней, поднялся и стал пробираться к выходу. Таня быстренько плюхнулась на его место и развернула газету. Где оно тут, ее объявление? Машина ее состарилась, на дворе осень. Еще одну зиму старенький "Жигуленок" не выдержит.

До конечной станции ехать еще минут двадцать. Стала просматривать газету от корки до корки. Объявления, объявления. Частные, коммерческие. Продают и меняют все, что только можно. Зарубежные мужики ищут русских баб. Ну-ка, почитаем, кого они хотят! Ага! ...Американец, 42 года, бизнесмен, желает встретить русскую девушку от 18 до 25 лет, стройную, привлекательную. Писать по адресу... Житель Германии, учитель, 48 лет, хотел бы найти русскую подругу не старше 25-35 лет. А это что-то новое!... Рэм Вильсон, американец, специалист по компьютерам, 51 год, ищет русскую женщину до 55 лет. Опечатка? Может до 35 лет? Странно... А что, если написать ему? Возраст как раз подходит, она на несколько лет его моложе. Вдруг это судьба?

Но тут Татьяна заколебалась. Нет, так не бывает: сразу - замуж и в Америку. Не верит она в эти браки по объявлениям. Но на душе было так паршиво от предстоящей встречи с пьяным мужем, от неизбежного скандала, от переезда к маме. "Дай-ка я напишу этому американцу и пошлю ему фотографию, может, понравлюсь". И написала – в тот же вечер.

"Дорогой Рэм! Иногда я читаю газету "Из рук в руки" и вижу брачные объявления. Но все мужчины желают только молодых женщин. Видимо те, кто ищет жен моложе себя на 15-20 лет, не хотят понять, что такая разница в возрасте непреодолима. Мне кажется, вы это понимаете, поэтому и написала вам. Если моя фотография вам понравится, мы можем продолжить наше знакомство. Я моложе вас на несколько лет, по профессии - инженер. Немного говорю по-английски. Мои родители верили, придет время, когда в России поймут важность знания иностранных языков, а преподаватель музыки станет зарабатывать хорошие деньги. У меня были оба учителя.

Волосы у меня светлые, я - блондинка. Глаза то серые, то голубые, зависит от освещения. Рост средний, вес шестьдесят килограммов. Люблю спорт - хорошо плаваю, играю в волейбол, катаюсь на горных лыжах. У меня хороший характер и большое терпение. Общительна, с людьми схожусь легко.

В прошлом году я побывала в Техасе, в командировке. Жила в Хьюстоне и много ездила по штату. Недалеко от города Сан Маркос, мне очень понравилось одно местечко. Это Вимберли, небольшой городишко. Он стоит на холмах у прозрачной речки и утопает в цветах, настоящий рай на земле. У моих русских друзей там дом с бассейном, я ездила к ним по выходным.

Америка мне очень понравилась, но приспособиться к вашему образу жизни очень трудно. В этой стране все по-другому.

Я очень люблю водить автомашину, первые права получила еще будучи подростком. В то время в Москве женщины за рулем не ездили, и на меня показывали пальцем: "Смотрите, девочка едет!" Иметь автомобиль тогда было роскошью и в то же время проблемой. Гаражей строили мало, платных стоянок тоже, да и ремонт очень дорог. В Соединенных Штатах я почувствовала разницу между русскими машинами и иностранными. Американские - более мощные, комфортабельные, у них очень плавный ход. Водить их одно удовольствие. Вернувшись в Россию, купила себе "Мерседес", который берегу, а на работу езжу на стареньких "Жигулях".

Рэм, у вас красивая страна, и люди приветливые. Но в Техасе я встретила и много несчастных! Значит, что-то не так в вашем обществе!

Я была замужем. Но русские мужчины много пьют. Даже деловые встречи у нас не обходятся без водки. У меня взрослый сын, он женат и тоже живет в Москве.

Компания, где я работаю, сейчас заключает контракт с одной из далласских фирм. И меня опять пошлют в Америку в командировку. Мы с вами могли бы увидеться, ваш город в трех часах езды от Далласа.

Если вы захотите мне ответить, пожалуйста, пошлите свое письмо экспресс-почтой, потому что обычной они в нашу страну идут больше месяца. Или позвоните. Вот два телефона - мой и мамин. До свиданья".

Таня задумалась, как ей самой отправить письмо. В Америку они идут еще дольше, чем в Россию. Говорят, американцы не любят долго ждать ответа. Она тоже. Но экспресс-почта стоит безумных денег. "А-а, была-не была, пошлю! Ведь это будет мое первое и последнее письмо по объявлению. Если через две недели весточки не будет, я ставлю "крест" на подобной переписке".

Людмила Шропшайр

ЧАСТЬ 2

На следующее утро поехала на Центральный телеграф и заплатила пять тысяч рублей за отправку конверта. В то время это были огромные деньги даже при ее высокой зарплате.

Татьяна Николаевна Куртис работала начальником сметно-договорного отдела в одном из строительных кооперативов. Кооператив строил хорошо и быстро, и заказчиков у него было, хоть отбавляй. Правда, работать приходилось по двенадцать часов в сутки, но больших денег задаром нигде не платят.

Дни потекли, как прежде: работа, ссоры с пьяным мужем и борьба с собой по ночам. Через неделю она почти забыла про свой порыв и письмо в Америку, а еще через несколько дней обнаружила, что газету с адресом Рэма случайно выбросила. Видно не судьба. Но обидная мыслишка в голове крутилась: не понравилась она американцу, не стал он тратиться на экспресс-почту.

На работе, наконец, произошли приятные изменения: американские партнеры зашевелились и едут в Москву. Если переговоры пройдут гладко, в январе Таня и ее начальник поедут в Даллас с ответным визитом. Тот задумал создать совместное предприятие по производству пластиковых строительных материалов и заинтересовал одну из техасских фирм широким рынком сбыта в России.

Черная полоса сменялась светлой. Не надо убивать мужа, не надо садиться в тюрьму, а надо стараться работать так, чтобы ее поездки в Штаты стали частыми. Настроение поднялось, и она махнула рукой на свое письмо и пять тысяч рублей. Черт с ними, с деньгами! И с американскими мужьями тоже - проживем и без них. И после очередной пьянки Виктора переехала к маме – от греха подальше.

Мама Татьяны, Маргарита Петровна, еще красивая, чуть полноватая женщина, после смерти мужа жила одна в просторной двухкомнатной квартире в доме сталинской постройки. Когда-то это место считалось далеким от центра Москвы. Теперь о нем говорят: "Добрынинская – это центр". Все рядом, и "Ударник", и ГУМ, и Каменный мост, и Манеж с Пассажем. Годы идут, и Маргарита Петровна приближается к Кремлю.

Несмотря на седьмой десяток, она была бодра и продолжала трудиться секретарем в одном из столичных институтов. Пережила трех ректоров, своих начальников. Один умер, двух сняли. Сколько продержится последний – одному Богу известно.

Чтобы работать на этой должности, надо иметь определенный склад характера: любить общение, организовывать, докладывать, приносить, уносить, и прочее. Таня тоже начинала в этом институте с секретарей на одной из кафедр. Днем работала, а вечером училась – там же, в строительном. Ничего не поделаешь – семейственность.

Мать была рада переезду дочери и ни словом не обмолвилась о ее неудачном браке. Теперь, когда она по вечерам задерживается у подруг, в ее окошках горит свет.

Как-то Таня вернулась домой пораньше и с порога услышала - в квартире "пикает" автоответчик. Не раздеваясь, подошла и нажала кнопку прослушивания. Первым зазвучал голос начальника, просит приехать завтра пораньше - подобрать бумаги для нового договора. Следующим заговорил Виктор, хочет встретиться. Ни за что! Осталось прослушать третье послание. И вдруг незнакомый мужской голос негромко заговорил по-английски! "Hello Tania! How are you? Я получил ваше письмо и фотографию. Она мне очень понравилась, и я уже пишу ответ. Позвоните мне, пожалуйста, в Оклахому. Мой номер (405) 324-2861. Рэм Вильсон".

От волнения перехватило дыхание. Таня стала прослушивать запись снова и снова, боясь пропустить что-то важное. Сердце громко стучало. Значит это бывает - выйти замуж по объявлению!

Эту ночь она почти не спала. Судьба опять сделала неожиданный поворот, и впереди засветился лучик надежды. Интересно, какой он, Рэм? Специалист по компьютерам - звучит красиво. Наверное, очень умный! Она же о компьютерах не имела ни малейшего представления. Строитель - специальность прозаическая.

Нельзя сказать, чтобы Таня очень любила свою профессию. День за днем одно и то же. Бесконечные чертежи, стройка, рабочие, грязь, платят мало. И когда разрешили строительные кооперативы, сразу перешла в один из них. Работа такая же, а денег намного больше - есть, за что страдать. С тех пор было грех жаловаться на зарплату. Жаловаться приходилось только на семейную жизнь.

В юности она мечтала стать астрономом. Рисовала межпланетные корабли, изучала марсианские каналы, лунную поверхность, восхищалась названиями морей. Звучало потрясающе: "Море Дождей", "Море Слез". И предположить не могла, что в последнем ей в доведется искупаться, и не раз. Книг по астронавтике перечитала - не счесть, а Уэлсовские "Война миров" и "Первые люди на Луне" стали настольными.

Отец спустил ее с небес на землю, спросив однажды: "Как ты думаешь, сколько нашей стране в год нужно астрономов? И сам ответил: "Один, два – максимум три, чтобы заместить умерших или ушедших на пенсию. С этой работы не увольняются. В ожидании открытия своей звезды на ней умирают. Подумай о чем-нибудь земном, дочка".

Подумала. Теперь ей захотелось стать геологом. Путешествия, ночи у костра, тайга, месторождения. Каждое воскресенье отправлялась в туристические походы - с молотком. Собирала камни, изучала карты, будущие маршруты. На что отец заметил: "Геологи – это прежде всего вечные штаны, а зимой ватные. Байковая рубашка в клеточку, штормовка с капюшоном, стертые башмаки, москиты, старые лошади и палатки. Ни дома, ни семьи. Кому нужна жена-скиталица? Эта профессия мужская. Пусть они этим и занимаются. Ты прежде всего - женщина. Вот ею и оставайся. Романтика хороша до поры до времени". "Папка! Вечно ты меня спускаешь с облаков! Без романтики жить неинтересно! Ты – пессимист!" "Прежде всего я – реалист. Поживешь, сама убедишься! Надоест бродить по лесам и болотам, и неделями не мыться. Лучше продолжи музыкальное образование. Хотя нет, много ли твой учитель музыки зарабатывал? Локти у пиджака протертые, брюки одни и те же три года носил! Частными уроками перебивался. Где он теперь? Нет, не пришло еще время интеллигенции, она, как была в загоне, так пока и осталась".

Таня прекрасно помнила, почему сгинул Андрей Валерьянович, композитор, который писал детские песенки. Ей тогда исполнилось пятнадцать. Однажды она играла, а он как всегда сидел рядом и слушал. Сонаты Бетховена трудные, и она старалась во-всю. Как вдруг ее ухо уловило тяжелое дыхание учителя. Перестала играть, оглянулась и увидела, что у того по лицу пот катится градом, а руки крупно дрожат. "Что с вами? Вы заболели?"

- Да, девочка, я болен. Уже два года. Тобой, милая, тобой. Ничего не могу с собой поделать.

Голос звучал хрипло. Он закрыл лицо руками, встал и отошел к окну. Таня помнит, что почувствовала брезгливость. Он же старый, ему тридцать пять! Вот почему он иногда до нее дотрагивался, похлопывал! Она-то думала, подбадривает ее игру! В ней поднялось отвращение. Сказала: "Больше я с вами заниматься не буду", а родителей попросила переменить преподавателя, сославшись, что этот требует невозможного. Это была правда, но отец и предположить не мог, какая. Решил, что Валерьяныч слишком требователен.

- Пап! Тогда я пойду в Институт иностранных языков. Переводчицей буду.
- Милая! Где ты в наше время видела в России женщин-переводчиков? На эту работу берут только мужчин, да и то по протекции. Сынков дипломатов да министров. Я рангом не вышел, да и если бы мог помочь, не стал бы. Ты знаешь, как я ненавижу блат. Так что сидеть тебе после института в школе, в женском окружении. Старой девой останешься.
- Тебя послушать, так только в инженеры идти, работа всегда найдется.
- Молодец, правильно догадалась.
- Но у нас и инженеры получают в два-три раза меньше, чем рабочие. Как врачи, и учителя. Где же справедливость? За ответственность хотя бы платили! Особенно хирургам. Это не заготовку на станке запороть.
- Это скоро кончится. Не может быть, чтобы продолжалось. Если бы на земле было больше зла и несправедливости, прогресс давно бы остановился.
- Ну, не лежит у меня душа к технике! Не мое это!
- Танечка, пойми, я не вечен. Буду спокоен, если у тебя будет надежная работа. А потом, инженер – это логическое мышление, гимнастика ума, вечный поиск, решение задач, проблем. Это интересно!
- Железки, оборудование, механизмы... Вот уж совсем не женское занятие!
- Тогда в проектировщики иди! Стой себе за кульманом и рисуй – черти.
- Ага, сто баб в одной комнате, с разными характерами, сплетнями, разговорами, и прочее. И на всех один мужик – начальник. Хуже нет – женские языки. Нет уж, как хотела в геологи, так и пойду. А ватные штаны меня не пугают. И комары тоже.
- Хорошо. Поживем, увидим. А пока читай больше, может и с техникой поладишь.

продолжение следует...


Людмила Шропшайр

ЧАСТЬ 3

Отец Татьяны родился в год "кровавого воскресенья" и был внебрачным сыном крупного польского помещика и русской кухарки. Жена его умерла рано, детей не оставила, и Николашу он воспитывал, как своего. Россию любил за просторы, у него были здесь превосходные имения. Но случилась Октябрьская Революция, и поляку пришлось удирать на родину. За день до отъезда двенадцатилетний Коля, бредивший ленинскими идеями, убежал из дома и остался "делать революцию". Но оказался никому не нужным и попал в беспризорники. Через год его подобрала и усыновила крестьянская семья, им нужен был молодой работник. Батрачил на них пять лет и подался в Питер учиться, ибо граф успел привить мальчишке тягу к знаниям. Чтобы прокормиться, изучил стенографию, и за скорость записи попал в штаб к известному военачальнику, маршалу Уборевичу. Встречался и с Тухачевским. Но жена и дочь об этом узнали только через двадцать лет, когда Николая Леопольдовича попросили написать воспоминания. Он объяснил, что ему каким-то чудом удалось спастись от репрессий, и все эти годы он молчал, чтобы уберечь семью.

Окончил Ленинградский Политехнический и стал конструктором. До войны с фашистами он с коллегами изобрел первый катер на подводных крыльях. Проект пошел на утверждение в правительство, но был почему-то похоронен, а потом сообщили, что он сгорел. В военные годы разрабатывал скорострельные авиционные пушки, ездил на передовую на испытания. Доводилось ему говорить и с вождем, правда только по телефону. Был у него в то время персональный шофер и "ЗИС-110", огромная черная машина, приводившая в восторг ребятишек во дворе и вызывавшая почтение соседей.

Всю жизнь Николай Леопольдович был кристальным коммунистом и верил в светлое будущее. "Учитесь, детки, работайте, и вам воздастся. На достигнутом не останавливайтесь. И помните: инженер – это только профессия. Кроме нее нужно стараться быть еще и интересной личностью, в простонародье называется "широкое образование". Этому в институтах не учат – человек его получает сам. Читает, путешествует, интересуется. Его мозг работает постоянно – впитывает, переваривает, выдает. Тогда и жить интересно".

Семьянином он был превосходным. Женился в тридцать восемь на молоденькой девушке после школьной скамьи и прожил с ней до смерти. Не ходил ни "налево", ни "направо". Но вот что интересно – если на работе он занимал высокую должность, то дома "главным инженером" была мама, несмотря на молодость. Муж почти всегда с ней соглашался, и домашних сцен никогда не было. Любил устраивать семейные советы, на которых решалось, куда поехать и что купить. Даже терпел в своем доме тещу, жившую тут же и постоянно его поучавшую. Детей от брака получилось двое – Татьяна и ее брат, тоже Николай, которого бабка страшно баловала. Последышу всегда доставался самый лакомый кусок.

Однажды отец уехал в заграничную командировку – в Болгарию, а потом во Францию. Вернулся оттуда совершенно потерянный и сказал жене: "Рита! Я всю жизнь ошибался! Оказывается капиталисты живут лучше нас! Лучше, чем мы в России!" С этого дня он как-то сник, замкнулся. Стал читать только приключенческую литературу и фантастику, а отпуск проводил на даче, копаясь в грядках. Хотя раньше колесил и по Черному морю и рыбачил на Белом, ходил по горам и тайге.

Сотрудники его уважали за честность, порядочность и нежелание лизать министерские задницы. Рабочие его любили. Последние двадцать пять лет он трудился главным инженером оч-чень режимного предприятия, единственного в столице, где только два лица не подвергаются тотальному осмотру при входе и выходе – директор и он. Подвалы завода были полны золота, но сын графа и кухарки жил и умер бессребренником. Умер он неожиданно – оторвался тромб и ушел в сердце.

К тому времени Таня успела окончить техникум, годик поработать, выскочить замуж и родить сына. За несколько лет до этого отец серьезно заболел, думали, не выживет. Пришлось пойти туда, где платили высокую стипендию, а по окончании приличную зарплату. А потом случилась ее скоропалительная свадьба.

Кто тогда не ходил в туристические походы, не лазил в горы! Как-то в альпинистском лагере под Эльбрусом к ней подошел высокий красивый мужчина лет под тридцать и представился: "Меня зовут Анатолий. Видел вас утром на спортивной площадке и захотел познакомиться. Я здесь живу и работаю тренером в спортивной школе, а вообще-то я москвич. Идете сегодня на концерт?" Она ответила: "Очень приятно, я тоже москвичка. Но я завтра уезжаю, моя путевка кончилась. Надо собираться". Парень попросил телефон, сказал, что скоро будет в столице. Таня пожала плечами, но номер дала. Привлекли его широкие плечи и прямой нос. Она терпеть не могла маленьких мужчин и носы "картошечкой". Такие для нее просто не существовали.

Незнакомец позвонил через неделю и попросил о встрече. После обмена приветствиями неожиданно заявил: "Выходи за меня замуж!" Что? Я же тебя совсем не знаю! И не люблю!
"Потом полюбишь!"

Анатолий не отставал. Проводив ее до дома, на следующий день заявился с шампанским и родителями, которые принялись уговаривать Николая Леопольдовича и Маргариту Петровну выдать дочь за их сына. Для отца и матери Тани это был шок. Главный инженер даже присвистнул, узнав, что молодые знакомы всего один день. Но форма полярного летчика и мужеподобный голос его жены, одной из первых в стране планеристок, внушали доверие. Гости привели собственный пример скорой женитьбы и сказали, что в браке уже тридцать лет.

На московском свидании Анатолий поведал, что после института уехал в горы. Он член сборной команды Союза по горным лыжам, и ему нужны постоянные тренировки. Живет под Эльбрусом, там круглый год снег. Увидел ее на волейбольной площадке и влюбился. И своего добьется.

Напористость спортсмена понравилась. И когда мать и отец собрали семейный совет, Таня вдруг заявила, что согласна выйти замуж. Наверное потому, что родители дружно принялись ее отговаривать. Захотелось пойти наперекор.

На вокзале Николай Леопольдович плакал. Маргарита Петровна совала ей деньги и просила почаще писать.

Кавказ встретил горами и снежными лавинами. В первой же из них погибли две ее замужние подружки, которые прикатили посмотреть, кого же подцепила Татьяна. Эти цинковые гробы навсегда остались у нее в памяти.

А потом Анатолий разбился на скоростном спуске, долгое время лежал в больнице, потерял работу и стипендию. Таня в то время была на пятом месяце беременности. На работу таких не брали. Ей никогда не забыть голодные слезы, частенько приходилось спать на пустой желудок. Родителям написать и не помышляла, скажут, были правы, отговаривая от этого брака. Но ребенок родился здоровым, взял от нее, что было можно.

Потом полярный летчик помог сыну уехать на пару лет поработать за границей - в страну, куда десяток лет посылали только мужчин. Ибо льды и снега там вечные, а температура зимой – дыхание замерзает. На Южный Полюс. Таня на это время перебралась к родителям, поступила на работу и в вечерний институт и верно ждала супруга. Николай Леопольдович прерывал служебные совещания словами: "Мне пора за внуком" и спешил в детский сад забрать малыша.

Но Анатолий вернулся совсем другим человеком, психика его поменялась. По пути экспедиция останавливалась в Гонконге и Австралии, и красивая жизнь заграницы оказала на него сильнейшее впечатление. Бары, дорогие машины, красивые женщины, блеск... Приехав в Россию, он был готов на все, чтобы так жить и здесь. Устроился небольшим начальником и полюбил власть. Шофера держал за слугу, служебную машину перекрасил в черный цвет, свою – тоже, раздобыл сирену-мигалку. На подчиненных поглядывал свысока, но для начальства был слугой. Бани, рестораны, деловые встречи – Анатолий был на подхвате. Если у вышестоящего лица в квартире ломался водопроводный кран, или что-то надо было достать дефицитное, он был тут как тут. Татьяне это претило, но муж затыкал ей рот, говоря, что так нужно, теперь время такое. Дальше – больше.

Стал приходить пьяным, часто на рассвете. Говорил, задержался на деловой встрече. А через несколько лет его секретарша доверительно сообщила жене начальника, что тот перетрахал всех женщин в своем управлении. Последней каплей был попавшийся на глаза его партийный билет, куда записываются уплаченные взносы. От сумм, которые ей и не снились, потемнело в глазах. Кончилось тем, что верная жена собрала вещички и переехала к маме.

Через год появился Виктор, и ничто не предвещало печального конца их совместной жизни, если бы не характер его работы. Познакомились они в такси. Однажды Таня торопилась к отцу в больницу и махнула проезжавшему "зеленому огоньку". Маршрут был коротким и, сунув деньги шоферу, она поспешила к больничному зданию. Каково же было ее удивление, когда через пару недель, водитель другого такси, встретил ее словами: "Привет, пассажирка! Ты со мной недавно каталась. Я тебя в больницу вез. Помнишь? У меня профессиональная память".

В тот раз она его не рассмотрела, была занята собственными мыслями. А сейчас глянула. Очаровательная улыбка, карие глаза, красивый прямой нос с тепещущими ноздрями, великолепные зубы и мягкий доверительный голос, который продолжал: "Два раза за месяц в миллионной Москве – просто так не бывает. Я вообще-то на обед еду, но так и быть, садись, отвезу по старой памяти".

По пути Виктор, его имя было на табличке, рассказал, что после армии несколько лет пытает счастья в столице. А родом он из Сибири. Работу свою любит, каждый день встречает разных людей, выслушивает их истории.

Неиспорченный сибиряк оказался замечательным парнем. Добрый, работящий, все у него спорилось. Таню он носил на руках. Вместе жили, вместе и путешествовали. Но погубила его работа. У таксистов ведь как? После двенадцатичасовой смены стакан водки на голодный желудок и ну, делиться с коллегами, кого сегодня возил, куда и сколько. А рассказчиков-то много! Значит еще стакан, потом еще один - третий. И так через день. Сибирский организм сопротивлялся, как мог, но и он не устоял перед зеленым убийцей. Водка - оружие надежное, убивает без пули. Так и Виктор. Постепенно его характер изменился, он стал придирчивым, раздражительным, беспрестанно курил, стал попадать в аварии.

Однажды "Жигулями" опрокинул груженый самосвал, у того даже колесо отскочило. Легковушка наполовину всмятку, а его самого выбросило. Пьяные, они как медузы – мягкотелые. Иногда с высоких этажей падают и не разбиваются. Виктор отделался ушибами. Таня надеялась, после этой аварии он бросит пить. Не бросил. Однажды он ее ударил.

продолжение следует...

Людмила Шропшайр

ЧАСТЬ 4




Во время первой поездки в Америку Таня с удивлением обнаружила, что большинство американцев не пьет и не курит, и ходит в церковь. Вот, если бы Вильсон не пил и не курил! Только за это его можно полюбить. Она решила позвонить ему в субботу. В Оклахоме еще будет пятница, разница во времени девять часов назад.

Названивать принялась с утра. Прошло почти два часа, пока она услышала как приятный голос на другой стороне планеты мягко произнес:

- Hello, who is speaking! Здравствуйте, кто говорит?
- Здравствуйте, это Таня.
- О-о! Tania! Рад вас услышать! How are you?
- Fine!
- Сколько в Москве сейчас времени?
- У нас восемь часов утра, суббота. А у вас?
- А у нас одиннадцать вечера, пятница. Таня, вы меня очень интересуете! Вы слышите, я ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ вами интересуюсь! Уже отправил вам письмо и вложил в конверт свою фотографию. Позвоните, как получите. Какая у вас погода?
- У нас холодно. А у вас?
- А у нас тепло. Таня, я очень простой человек. Можно я позвоню в следующее воскресенье? В какое время лучше?
- В любое!
- Спасибо! Я позвоню. Good bye!
- Good bye, Рэм!

Вот и поговорили. Она поняла все: "Как вы поживаете? Какая у вас погода?" Кажется, и он понял ее. А голос у него по телефону очень красивый. Только почему он вдруг сказал: "Я очень простой человек"? Что он имел в виду? Что он некрасивый? Или бедный? Пусть бедный! Главное - чтоб хороший и добрый. И чтоб не пил и не курил.

Она выждала три дня, потом начала проверять почтовый ящик и утром и вечером. Наконец пришло извещение, что на ее имя получено письмо. За ним следует приехать на Международный почтамт, на другой конец Москвы.

Наутро и поезд метро, и автобус, казалось, тащились вечно. Татьяна вышла на "Варшавской" и побежала под горку в сторону почтамта, трамвая ждать не хотелось. Получив большой глянцевый конверт с орлиной головой, отошла в сторонку. Сердце билось громко и часто. В голове пронеслось: "Сейчас я увижу свою судьбу". Не терпелось открыть письмо, но она боялась увидеть фотографию. А вдруг Рэм действительно некрасив или даже уродлив? Не зря же он сделал ударение на словах "Я очень простой человек". Выдержит ли она в неизвестности еще час дороги домой? "Выдержу, надо подготовиться к худшему" - решила Таня. Положила конверт в сумочку и вышла на улицу. Можно подумать, дома она вытащит другую фотографию.

В метро старалась не думать о письме, даже пыталась читать книжку, припасенную для долгой дороги. Придя домой, неторопливо разделась, положила письмо на стол, приготовила чай и бутерброды. Таня нарочно делала все медленно-медленно. Села, заставила себя выпить чашку и проглотить кусочек и, наконец, затаив дыхание, открыла конверт. На письмо даже не взглянула – искала карточку Рэма. Вот она!

На нее смотрело симпатичное лицо мужчины лет пятидесяти. Карие глаза светятся в улыбке, нос правильный, губы немного тонковаты - почти ниточка. Зубы ровные. Очки. Волосы с сединой, зачесанные назад. Очень хорошее лицо, доброе. И почему-то страшно знакомое! Господи, да он же вылитая копия ее отца, когда тот был помоложе! Надо будет маме показать. Так вот он какой, мистер Вильсон, специалист по компьютерам, ее будущий муж! От сердца отлегло, и она взялась за письмо.

"Дорогая Таня! Я на эмоциональном подъеме. Ночью несколько раз просыпался, думая о тебе. Ты такая красивая! Твое письмо смялось, так как я часто достаю его из конверта. Хочу сделать с него копию и читать ее, а оригинал сохранить.

Сначала отвечу на вопрос о несчастиях в нашей стране. Это вызвано плохим состоянием экономики и большим количеством безработных. Кроме того, здесь есть люди, которые ХОТЯТ быть несчастными. А многие скучают о простых радостях жизни - как я, например. Ты видела юго-восточную часть Соединенных Штатов. Когда пойду на пенсию, куплю прицеп для путешествий и буду ездить по Америке. Но для поездок мне нужен партнер. Нашел на карте местечко в Техасе, где живут твои друзья. Я там никогда не был, но после твоих описаний очень захотелось поехать.

Хорошо, что ты любишь музыку. Я тоже стараюсь ходить на все симфонические концерты, но хожу один, так как у меня нет друзей, которые любят классическую музыку. В прошлую субботу выступал пианист из вашей страны, Дмитрий Ратцер. Концерт оказался замечательным. Как получишь это письмо, позвони. Сейчас нам очень важно установить связь. До свиданья, твой Рэм."

Таня была счастлива. Он написал "твой Рэм", значит она ему понравилась! Ур-р-а-а! И он ей тоже понравился! Он любит классическую музыку, любит путешествовать!

В письме ничего не было ни о его работе, ни о родных, ни о прошлой жизни. Был ли женат, есть ли у него дети? Но зато было главное - она ему нравится. Может он ждет реакцию на свою фотографию? Надо скорей ему позвонить и написать ответное письмо.

С волнением набирала американский номер. Но ей ответил автоответчик. Замешкалась, потом все-таки решила оставить несколько слов. "Рэм, я получила ваше письмо и фотографию. Она мне очень понравилась. Буду рада продолжить знакомство". Таня тут же обложилась словарями и попыталась вспомнить весь свой запас английских слов. Но письмо подвигалось медленно. Не успела дописать, как получила второй конверт из Америки, отправленный через два дня после первого.

"Дорогая Танечка! Хочу немного рассказать, как я живу. Мой день начинается в пять часов утра. Уезжаю из дома в половине шестого и останавливаюсь в небольшом ресторанчике позавтракать с коллегами по работе. Рабочее время в нашей фирме с половины седьмого утра до трех часов дня. Живу я недалеко, всего в восьми километрах. Дома у меня стоит автоответчик. Это мой образ жизни. Я просеиваю все звонки и стараюсь быть подальше от телефона. Если меня нет дома, оставь несколько слов, и я тебе перезвоню.

Погода у нас сейчас плохая, приближается зима. Но снег в Оклахоме бывает редко. В основном, слякоть, дожди и ветры.

Скоро День Благодарения. Слышал, вы его не празднуете. А Рождество? У меня будут каникулы до четвертого января, но если в эти дни на работе сломаются компьютеры, я должен буду выйти и ремонтировать их. Мне так хочется в эти дни быть рядом с тобой! Переписка - такой медленный процесс! Пора заканчивать письмо, мои мысли становятся слишком серьезными. До свиданья, твой Рэм."

Вечером за чаем Таня сказала Маргарите Петровне: "Мама, у меня появился новый знакомый. Я нашла его по объявлению. Он не пьет, не курит, работает с компьютерами. И живет в Америке. Зовут - Рэм", - добавила она, наблюдая за реакцией на такую новость. Брови у матери поползли вверх.

- По объявлению!? Ну, дорогая, ты меня удивила. Ты что, не можешь найти себе мужа нормальным путем?
- Мама! Что ты называешь "нормальным"?
- Не придирайся к словам. Все вокруг знают, что такое "нормальным путем". И ты сама это прекрасно знаешь.
- А может у людей есть причины подать такое объявление?
- Вот-вот. Наверняка у этих "подателей" какие-нибудь физические или умственные недостатки, а может и те и другие сразу. А это – не совсем подходящий партнер для следующего брака, если у тебя предыдущий не удался.

Маргарита Петровна прямо смотрела на дочь. Та возмутилась.

- Посмотри на фотографию! Разве Рэм выглядит ненормальным? Такой симпатичный! И работает с компьютерами, значит умный! Разве не бывает исключений?
- Ну-ну, посмотрим. Очень хочется верить, что ты нашла такое исключение. Ты уже обожглась.

Дочь опустила голову. Что правда - то правда.


продолжение следует...

Людмила Шропшайр

ЧАСТЬ 5


Прошло три дня, и Таня читает следующее письмо из Америки.

"Дорогая Танечка! Так хорошо, что ты позвонила! Я молил Бога, чтобы ты не разочаровалась в моей внешности. Записал все, о чем хотел тебя спросить, но при звуке твоего голоса у меня в голове от волнения все смешалось.

В субботу я переделал массу дел: постирал, сменил постельное белье и починил пылесос. Если учесть, что домашнее хозяйство не моя специальность, то сделал много. В воскресенье отремонтировал компьютер моего друга. Все это время ждал твоего звонка. На днях говорил с сыном, его зовут Майк. Он с семьей только что вернулся из соседнего штата и пытается здесь устроиться, но пока безуспешно. Мне повезло, у меня надежная и хорошо оплачиваемая работа. Кроме того, я уже сейчас могу уйти на пенсию – по стажу. Правда, не знаю, что буду делать со временем. Напиши мне о твоей жизни, семье, друзьях. Связана ли твоя работа с командировками. В прошлом я провел много времени в разъездах, изучая компьютерное оборудование. Могу сказать, что жизнь на чемоданах приносит много неудобств.

На твоей техасской фотографии ты стоишь у синей машины. Это "Форд", очень хороший автомобиль. У меня же новый "Олдсмобиль" и старенький грузовичок "Шевроле". Большей частью я на нем и езжу, так как хочу сохранить новую машину для путешествий. Любопытно узнать о твоем "Мерседесе". У нас их здесь немного, так как и ремонт и запчасти к ним дорогие. Что касается бензина, он у нас дешевый, доллар с небольшим за галлон. По вашему - тридцать центов за литр. Закрываю конверт, чтобы завтра утром отвезти на почту. Твой Рэм".

Москвичка перечитывала письмо снова и снова. Ей понравилось, что американец описал свои будни, рассказал о машинах, компьютерах. Но почему ни слова о прошлой жизни? Может, стесняется чего-то? Ей же стесняться нечего. Что есть - то есть. Алкоголики в России не редкость. А врать она не хочет, все равно когда-нибудь да выйдет. Таня принялась за ответ. Английские словари становились ее настольными книгами, но письмо, как и первое, подвигалось медленно. Перед сном она еще раз достала конверт - не давала покоя последняя фраза: "Пора заканчивать письмо, мои мысли становятся слишком серьезными". Странно как-то написано. Что он имел в виду? Хорошо это или плохо?

"Дорогой Рэм! Спасибо за добрые слова о моей внешности. Ты мне тоже очень понравился. Теперь о важном. Я считаю, в отношениях прежде всего необходима искренность. Мои родители прожили вместе долгую жизнь, никогда не ссорились, любили и уважали друг друга. Отец недавно умер, мама жива и продолжает работать. Когда я рассказала о нашем знакомстве, она заметила: "Помнишь, дочка, мы наняли тебе учителей музыки и английского? Вот язык-то и пригодился!"

Моя семейная жизнь сначала складывалась хорошо. Но через несколько лет муж начал выпивать, и в конце концов мы развелись. Очень хочется прожить вторую половину жизни с хорошим человеком, но я теряю надежду встретить такого в России.

Постараюсь отправить это письмо экспресс-почтой. Я не так молода, чтобы неделями ждать ответа. Таня."

На Центральном телеграфе она заплатила еще пять тысяч рублей за отправку второго письма. Но решалась ее судьба, задаром ничего не бывает.

Через десять дней почта принесла ей ответ.

"Танечка! Перечитываю твои письма и смотрю на фотографии. Ты такая красивая! И талантливая, если приехала в Техас и сразу получила водительские права. В Хьюстоне ездить очень трудно. Я тоже должен рассказать тебе всю правду. Я был женат и разведен три раза, и вовсе этим не горжусь. Но жить одному до конца жизни не хочется.

Твой английский и грамматика совсем неплохи. Я же пользуюсь компьютером, который сам исправляет ошибки. Их много, так как мои пальцы не успевают за мыслями. Да, забыл сказать - я не пью спиртного, даже пива. И не курю. Рэм".

Боже мой! Рэм был женат три раза! Таня схватилась за голову. Вот почему он хочет русскую - в американках разочаровался! Говорят, они капризные, у них слишком много свободы и прав. Что им еще надо? Он же не пьет и не курит! И она накатала ответ. В этот раз письмо у нее пошло легче. Они перешли на "ты".

"Дорогой Рэм! Я тебе сочувствую. Слышала, что в Америке развод - это катастрофа, а ты прошел через это три раза. В Техасе я встречала мужчин, разведенных даже по четыре раза! Никто из них не хочет снова жениться - боятся при следующем разводе потерять все, что осталось. И я их понимаю. Говорят, в вашей стране перед свадьбой можно заключить соглашение, что в случае расторжения брака ни одна сторона не будет претендовать на имущество другой. Но по-моему, начинать супружескую жизнь с недоверия унизительно.

Два года назад у меня было много денег, но когда я была в Штатах, в России произошла реформа, и мои накопления уменьшились во много раз. Теперь приходится зарабатывать снова. Несмотря на перестройку, у нас все еще сложно найти работу. Все хорошие должности по-прежнему занимают бывшие партийные работники, порой неграмотные, но со связями. И я не вижу больших изменений в стране, мне кажется, нас опять обманывают.

Еще раз о моем приезде. Он откладывается до конца января, так как даллаские партнеры задерживаются с переговорами. Если бизнес пойдет, я восполню свои потери. Но для меня важнее всего не деньги. В первую очередь я хочу быть просто женщиной и заботиться о близком человеке. Теперь у меня есть ты. Расскажи подробней о своей жизни. Почему ты поместил объявление в русскую газету?"

В последнее время дочь всем делилась с матерью. И когда та вернулась домой, тут же рассказала ей о письме из Америки. "Мама, ты знаешь, Рэм был женат три раза". Маргарита Петровна вскинула глаза.

- Что-то многовато. Ему пятьдесят один, говоришь? А он пишет, кто кого оставил?
- Нет, не пишет. Но наверное, американки. Они заняты только карьерой и не хотят сидеть дома.
- Знаешь, дочка, от хорошего мужа жена никогда не уйдет. Что-то здесь не так, - задумчиво проговорила мама.
- Да все так, все так! - взорвалась Татьяна. - Посмотри еще раз на его фотографию! Ты не находишь, он похож на отца? Смотри, та же улыбка, то же доброе лицо.

И она достала из сумочки карточку Рэма. Маргарита Петровна прищурилась и долго разглядывала снимок: "Да, что-то есть общее. Ну что ж, пишите друг другу, звоните. Время покажет. Только не торопись опять, дочка! А сейчас давай пить чай, я твой любимый торт купила – шоколадно-вафельный". И она отправилась на кухню ставить чайник.

Любимый торт свежо похрустывал. Мать поглядывала на дочь, подперев подбородок. А та помалкивала, знала, стоит ей заговорить, как Маргарита Петровна примется ее поучать. Но как ни странно, мать ничем не выказывала такого желания. И Таня с легким сердцем улеглась спать.

На следующий день от Рэма пришло еще одно письмо. Американский конверт был разорван и вложен в другой - русский. Внутри, кроме письма лежал протокол об изъятии валюты. Татьяна всполошилась. Валюта? Она тут же позвонила в Америку.

- Рэм, я получила твое письмо. Оно было открыто. Внутри официальное сообщение, что из него изъяты доллары. Согласно нашим законам, деньги по почте в конвертах пересылать не разрешается. Почему ты их послал? И много?
- Двести долларов - мой подарок на твой день рождения.
- Спасибо, но видишь, как получилось. Не надо этого больше делать.
- Хорошо, не буду. Таня, что ты любишь больше всего на свете?
- Путешествовать! Рэм! У нас с тобой много общего. Мне бы хотелось увидеть Америку твоими глазами.
- А мне Россию - твоими. Таня, выходи за меня замуж!

Трубка чуть не выпала у нее из рук. Так быстро? Новость оказалась неожиданной, хотя замужество и было целью знакомства. А голос на другом конце продолжал говорить: "Дорогая, у нас нет времени, мы и так долго ждали друг друга. Все может случиться, можно потеряться, так и не встретившись. А потом: это так прекрасно - узнавать друг друга после свадьбы!"

От волнения перехватило дыхание: "После свадьбы?!" Он сказал: "После свадьбы?!" Боже, какое счастье!

"Рэм! Это так неожиданно! Я думаю, я думаю.., что я ...согласна!" - выдохнула она в трубку. Оттуда послышались восторженные восклицания.
- О-о! Thank you! Теперь я счастлив! Такая красивая женщина согласилась выйти за меня замуж! У меня выросли крылья! I love you!

Россиянка с восторгом слушала. Вот это подарок ко дню рождения! От радости она даже запрыгала. Тут открылась входная дверь и вошла Маргарита Петровна. Таня подлетела к ней: "Мама, мамочка! Рэм сделал мне предложение!"

- Уже? Больно скоро. Дочка, у тебя уже был опыт скоропалительного выхода замуж. Не сделай опять ошибку. Пойдем-ка на кухню, поговорим. Поставь чайник, у меня что-то во рту пересохло
- А у тебя-то почему? Это у меня язык не поворачивается от волнения.
- Я и смотрю, как он у тебя не поворачивается. Ты хоть его любишь?
- Мама! Он мне нравится. А большая любовь потом придет!
- Ну смотри, тебе жить. Поздравляю. И Маргарита Петровна принялась за чай.

продолжение следует...

Людмила Шропшайр

ЧАСТЬ 8





"Дорогой Рэм, спасибо за заботу. Сейчас у меня много дел. Надо заплатить за квартиру, услуги, оставить сыну доверенность на машину, деньги на жизнь маме, продлить американскую визу. Я смогу вылететь к тебе в конце января. Билет на самолет купит моя компания. Моли Бога, чтобы ничего не случилось. И береги себя. Таня".

Она снова и снова перечитывала слова "в Америке тебя ждет белый "Oldsmobile" - машина ее мечты. Мимолетная встреча на дороге много лет назад оставила в памяти неизгладимый след.

Стоял июнь, жаркий, душный. Татьяна с Анатолием только что поженились и решили поехать в свадебное путешествие к Черному морю. Еще фильм есть с таким названием с Изольдой Извицкой в главной роли. Взяли напрокат старенький "Москвич" и покатили в Крым к голубой воде, на белый песок. Молодому мужу не терпелось и жену поставить на лыжи, но... Но какой снег в июне? И он решил научить ее кататься на водных.

Это была сказка! Горячее солнце, теплое море, палатка и молодое виноградное вино. Моторную лодку они привезли с собой, и скоро Таня летала по синим волнам и головам медуз. Вода на глубине сменялась черной, и было жутко над бездной. От скорости захватывало дух, и сердце пело от простора, счастья и любви.

Но все сказки рано или поздно заканчиваются. Закончилась и крымская. Молодожены поехали домой. Прокатный "Москвич", видимо перегрелся на солнце или просто устал - всю обратную дорогу он капризничал и заставлял молодую пару то и дело останавливаться. То колесо у него спустит, то карбюратор засорится. К счастью Анатолий оказался неплохим автомехаником, но за два дня дороги оба совершенно измучились. Отдыха как ни бывало – одни воспоминания.

Перед самой Москвой остановились на бензоколонке. Пока заправлялась машина, Таня пошла размять ноги. Обошла вокруг здания, сбегала в кустики и тут увидела красивый иностранный автомобиль, который только что подъехал на заправку. Он был белого цвета и тащил за собой прицеп для путешествий, тоже белый, в форме яйца. И машина, и прицеп были настолько совершенны по форме, что их допотопный, топорной работы "Москвич" выглядел по сравнению с ними жутким уродищем.

В белой машине сидели мужчина средних лет и очень старая женщина - наверное мать водителя. Таня дождалась, пока они отлучились, подошла и заглянула внутрь кабины. На нее пахнуло другим, неведомым миром. Роскошные кожаные сиденья серого цвета глянцево блестели под июльским солнцем. Маленький элегантный руль, тоже серый, удивлял своим изяществом. На щитке виднелось множество незнакомых приборов в круглых окошечках под козырьками. На сиденье лежала газета на английском языке и серые кожаные перчатки в дырочках - предмет вожделенной роскоши русских водителей. Тонкий запах незнакомых духов витал в кабине и струился из открытых окон. Таня обошла автомобиль, восхищаясь плавностью его линий, громадными фарами и задними фонарями. В них отражались лучики солнца, которые играли красным и белым светом. На крышке багажника была написана марка - "Oldsmobile". Красавица! Ласточка! Нет, она не завидовала. Заиметь такую было несбыточно - машина прилетела с другой планеты.

Появились водитель и его спутница. Краем глаза Таня увидела, как мужчина открыл дверь и усадил старую женщину. Дверца захлопнулась мягко, с еле слышным клацаньем. Тихо заурчал мотор, и машина плавно тронулась с места. Водитель выехал на шоссе, добавил газу и «Олдсмобиль», как белое облачко, растаял в июльском мареве.

Это облачко стояло у нее перед глазами все эти годы. И позже, встречая такие машины на дорогах, перед ней снова и снова появлялся белый "Олдсмобиль" из июльской жары - мираж. Если они с Рэмом поженятся, она как-нибудь расскажет ему эту историю.

К отъезду в Америку Таня очень похудела - от беготни, от нервотрепки. Каждый день она молила Бога, чтобы с ней ничего не случилось. Чтобы не упала на декабрьском льду и не сломала ногу, чтобы не попала под машину. Чтобы не случился пожар, чтобы не заболела мама. Чтобы начальник больше не откладывал выезд, а в американском посольстве не спрашивали бы много. Была настолько взвинчена, что не могла даже есть. Пяти килограммов за месяц как ни бывало. Брюки стали сваливаться, платья - болтаться. Еще два месяца, и она растает, как свечка.

Через два дня она получила длинный-предлинный факс. Маршрут: дом - работа – Телеграф становился привычным. Девушка в окошке протянула ей свиток и ухмыльнулась.

"Любовь моя! Ты дала мне новую жизнь! С нетерпением жду твоего приезда, чтобы выразить тебе мои чувства. Утром на работе зазвонил телефон, и я знал, что это письмо от тебя. Спасибо!

Отправил тебе фотографии НАШЕГО дома. Ты заметишь в нем много коричневых тонов. Я - бежевый человек. Увидишь мои скромные попытки обставить и украсить комнаты. Но особых талантов к этому у меня нет. Буду рад, если ты возьмешь все заботы о нашем жилище в свои руки, а я буду твоим помощником. В доме три спальни, гостиная с камином, большая кухня-столовая, две ванные и душ. Стиральная и сушильная машины стоят в отдельном помещении. И конечно, гараж, где тебя дожидается твой "Олдсмобиль". Свой грузовичок я оставляю на ночь на улице, потому что мне лень открывать и закрывать дверь гаража.

Недавно у меня побывали дети, дочь и сын. Я им сообщил о нашем решении пожениться. Они были в шоке. Но когда увидели твою фотографию, обрадовались. Тина сказала - ты красивая.

Дорогая, ты уже знаешь, что я ремонтирую компьютеры, но у меня есть и другое занятие, о нем я расскажу позже. Когда уйду на пенсию, мне бы хотелось переехать в другой штат, я не люблю оклахомский климат. Летом здесь очень жарко, а зимой - лед и слякоть.

Почва в Оклахоме красного цвета, отсюда и название штата: Оклахома на языке индейцев значит "красная земля". Здесь хорошо развито сельское хозяйство, и много скота. Но в первую очередь наш штат нефтяной, один из трех самый богатых в Америке. Население - около трех с половиной миллионов человек. В столице, Оклахоме-Сити, живут около пятисот тысяч.

Сегодня я ходил на прием к моему другу-врачу. Доктор разволновался, когда узнал о моем намерении жениться и стал спрашивать о моих чувствах. Ответил ему, что никогда еще не был на таком подъеме. Показал твои фотографии и прочитал несколько строчек из писем. От него у меня нет секретов, в прошлом этот человек спас мне жизнь. Танечка, я очень замкнутый человек, но с ним мне общаться легко. Во время следующих визитов он хочет поговорить о нашем с тобой браке. Предупредил - нам предстоит достигнуть согласия в четырех аспектах: духовном, физическом, религиозном и сексуальном. Еще он хочет знать, что я дам тебе, и что получу взамен. А пока рекомендует принимать профилактические лекарства. Милая, со мной все в порядке! Просто не хочется оставлять и камня сомнений.

На неделе был у друзей, Дэна и Энн. Они предлагают до свадьбы остановиться у них в доме. Когда ты приедешь, у меня будет отпуск, и мы сможем проводить целые дни вместе.

Напиши, что ты думаешь в отношении ласк, поцелуев, прикасаний и объятий. Я уже мечтаю о том, как буду тебя целовать и касаться твоей кожи, тела, волос. Ты, наверное, удивляешься, что я так быстро признался в любви. Но доктор ободрил меня, сказал, мои чувства подлинные. Дорогая! Моя главная забота - сделать тебя счастливой, мою дорогую жену. I love you. Твой Рэм".

Русская не придала никакого значения словам жениха о докторе и профилактических лекарствах, их в России принимают все. Не насторожили ее и слова "врач разволновался, узнав о нашей свадьбе". Она подумала, доктор за Рэма обрадовался. Как же она ошибалась!

Таня заторопилась на Телеграф. Она не жалела денег, это было средство общения с человеком, о котором мечтала всю жизнь, и которого, наконец, нашла. Добрый, внимательный, заботливый. Некурящий и непьющий. Она готова была платить любую сумму за его весточки, так как посылая свой факс, получала ответный. Дни без его писем были долгими, как недели. В последнее время она стала суеверной, боялась, что за время переписки жених заболеет, попадет в аварию, или даже умрет. Тогда ее мечта никогда не сбудется.

"Дорогой Рэм! Не спрашивай меня, сколько стоит отправить факс из Москвы. Дорого. А послать письмо экспресс-почтой – во много раз дороже. В России нет логики ценообразования, цены, порой, берутся "с потолка" (русский слэнг). Не волнуйся, у меня есть деньги. И я тоже молюсь, чтобы ничего не случилось.

Не проси иммиграционные власти выдать мне визу невесты. Американская виза у меня была еще до нашего с тобой знакомства, деловая, многократная. Я могу вылететь хоть завтра. Но приезд наших далласских партнеров все откладывается, а без московской встречи с ними уехать не могу.

Понимаю, почему твои дети были в шоке от твоего решения жениться. Они ревнуют. Передай им, мне ничего не надо, только быть рядом с тобой. Мой сын и его жена рады за меня. Они живут хорошо, так что мои родственники не будут для тебя обузой.

Мне понравился твой (наш) дом. Большой, есть где потеряться. Но если тебе не нравится жить в Оклахоме, я готова переехать с тобой куда угодно, хоть на Аляску, там не так жарко.

Дорогой! Мне бы хотелось скромную свадьбу – только несколько твоих друзей, самых близких. Ты спрашиваешь, как я отношусь к объятьям, прикасаниям и другим проявлениям чувств. Отвечаю - мне все это нравится. Твоя Tania".

продолжение следует...


Людмила Шропшайр

ЧАСТЬ 9
На Телеграфе ее уже знали в лицо, и не надо было говорить позывные. Увидев Таню, девушки тут же протягивали в окошко очередной рулон. Ловя на себе их завистливые взгляды, становилось неловко - она стеснялась быть счастливой.

"Дорогая! В пятницу, когда пришел твой факс, слезы хлынули у меня из глаз, колени задрожали. Я почувствовал сильную слабость, пришлось сесть на стул. Раньше у меня не было столь глубоких чувств. Это ты их вызвала! Любимая! Я хочу тебя как жену, как друга, компаньона, любовницу. Отвечаю: свадьба у нас будет очень скромная, я тоже хочу избежать толпы. Мы пригласим друзей, но позже, в другое время.

Тебе нет необходимости привозить с собой теплую одежду. Шерстяные вещи здесь почти не носят. Зимы у нас теплые, да мы и не выходим на улицу надолго. Наши машины быстро нагреваются, а здания имеют температурный контроль. Правда, дорогие меха, платья и туфли привезти нужно, они тебе пригодятся для деловых встреч и походов на концерты. Милая! Я разделю с тобой все, что у меня есть! При моей зарплате мы не будем богаты, но сможем жить с удобствами. Сейчас я живу в доме - в жилище. Но скоро он станет настоящим ДОМОМ.

Мои внуки спрашивают, будешь ли ты учить их русскому языку. Их у меня четверо - три мальчика и девочка. Все здоровые и красивые.

Еще несколько слов о себе. Я люблю заботиться о людях. Люблю подавать женщине пальто, открывать ей дверцу автомобиля, заказывать еду в ресторане, иногда дарить цветы и конфеты. Вот такой я!

Ты интересуешься, почему для своего объявления я выбрал Россию. Сначала я обратился в американские газеты, но не нашел женщину, которая меня бы устроила. В Лас-Вегасе есть компания "Америка-Азия". Я выписал их журнал с фотографиями. Эта же компания разослала мое объявление по всему свету. Слышал, жены Востока и Азии больше ценят брак, чем американки. Мне пришло около двухсот писем, в том числе из твоей страны, от женщин всех возрастов и профессий. Сейчас отсылаю назад их фотографии, сообщая, что уже нашел свою избранницу. Хочу, чтобы ты знала - я честный и порядочный человек.

По радио звучит опера, но мне трудно понять, о чем там поют. Хочу, чтобы ты меня этому научила. Люблю, навеки твой Рэм".

Татьяна была счастлива. Рэм хороший! Надежный, верный, любящий! Это ли не муж?! Женщины о таком только мечтают! Она упорно не хотела замечать, что в письмах ее суженый часто повторяется, в мыслях непоследователен, а информация о его прошлой жизни весьма туманна. Она читала только то, что хотела читать - слова любви, верности, обещания.

"Дорогой, ты знаешь, мы могли и не найти друг друга! Эту газету я читаю редко, а тут продавала машину и увидела твое объявление. Видно, судьба.

Прости, что мало пишу о чувствах, еще до конца не верю, что ты существуешь в действительности, а не в моих мечтах. Напиши о свадебных традициях в Америке. Мне не хотелось бы выглядеть смешной.

Конечно, я буду учить тебя и твоих внуков русскому языку. А их еще и музыке. Недавно мне пришлось попробовать свои силы в английском. У знакомого переводчика сломалась машина, и он попросил помочь с транспортом. Я согласилась. Возила Президента Американского Детского Общества. В разговоре выснилось, что этому американцу семьдесят один год, и он тоже хочет жениться на русской! Но старикан ищет молоденькую, до тридцати лет. Интересно, что он с ней будет делать?

Проверила свое здоровье, все у меня о`кей. Теперь отвечаю на твои вопросы: мой любимый цвет – голубой, а еду я люблю всякую. После поездки в Техас – китайскую кухню. Скоро сообщу номер моего рейса в Нью-Йорк. Хочу вылететь туда пораньше и повидать давних знакомых".

Но честно говоря, Таня немного трусила. Вдруг заокеанский жених окажется другим, чем письмах? Вдруг она сама там не приживется? Первая поездка в Америку, когда ее там надули с машиной, никогда не забудется...

Несколько лет назад Татьяна подрабатывала экономистом в другом кооперативе, который занимался сбытом соленых коровьих шкур. Куда не пойдешь ради денег! К тому времени в России начала пышно расцветать предпринимательская деятельность. Создавались совместные предприятия, корпорации, концерны, "общества с ограниченной ответственностью". Все эти организации охватила жажда заработать валюту, и они лихорадочно отправляли своих гонцов за рубеж в поисках иностранных партнеров. Этим занялись даже мелкие фирмочки, выросшие после перестройки, как грибы после дождя.

Директор "шкурного" кооператива тоже мечтал "прорваться на Запад" и настойчиво над этим работал. Однажды он попросил приехать к нему пораньше. Василий Петрович сидел за огромным столом и пристально вглядывался в какую-то бумагу. "Здравствуй, Татьяна, ты по-английски еще читать не разучилась? Ну-ка посмотри, что здесь написано!" Таня взяла бумагу. "Это приглашение в Америку!" Директор удовлетворенно потер руки: "Читай, читай!" Она стала читать дальше и с удивлением обнаружила, это приглашение написано... ей! Какой-то Томас Браун, гражданин Соединенных Штатов, приглашает Куртис Татьяну Николаевну посетить его с деловым визитом. Проживание он гарантирует. Ничего себе шуточки!

- Товарищ директор! Сегодня не первое апреля!
- Забудь про товарищей, их нет больше. Я не шучу. Поедешь в Техас с особым заданием. Хорошо, что ты замужем, проблем с визой не будет. Я с этим Брауном знаком несколько лет. Недавно закинул ему словечко про нашу новую продукцию, он и "клюнул". Сказал, что найдутся люди, которые с удовольствием приобретут солидную партию наших шкур. Словом обещал быть посредником и помочь найти партнера.
- Неужели наших, Василий Петрович? - перебила Таня невинным голосом.
- Смейся, смейся! Коровьих, конечно. А то бы я свою тут же запродал. В общем так - собирайся! Да не тяни с отъездом. Думаешь, мы одни такие шустрые!
- Это так неожиданно...
Но директор сказал голосом, не терпящим возражений.
- Поедешь на месяц-другой. Билет мы тебе оплатим, денег дадим. Все.

Через несколько дней она сидела в самолете Mосква –Нью-Йорк –Хьюстон, нагруженная бумагами, образцами продукции и заказами от сослуживцев.

В Техасе ее встретил Томас Браун, мужчина лет пятьдесяти, маленького роста, кругленький, с озабоченным лицом. Одет в клетчатую рубашку и синие джинсы. Помог получить багаж, и повел к своей машине. Стоял ноябрь. В Москве снежок, а здесь в рубашках ходят! Солнце ослепительное, кругом поля зеленеют, скот пасется. Цветов море. "Красота-то какая!" - воскликнула Таня. Томас тут же отозвался: "Подождите, скоро пойдут дожди и начнутся наводнения. Посмотрим, что тогда скажете".

Он уверенно вел машину, легко разбираясь в сложных переплетениях городских дорог и через сорок минут машина подъехала к двухэтажному особняку, утопающему в диковинных цветах. Хозяин достал из багажника чемодан гостьи и сказал: "Ваша комната наверху. Примите душ, переоденьтесь, и поедем обедать. Мне надо с вами поговорить".

Таня обрадовалась. Вот здорово! Наверное, Томас уже нашел партнеров и собирается обсудить детали совместного предприятия. Тогда она будет приезжать сюда часто! У нее даже дух захватило от такой перспективы.

Но радовалась она рано. Усадив ее за столик, Браун начал торопливо говорить: "Таня, неожиданно мои собственные дела несколько пошатнулись, и сейчас мне приходится работать сутками, чтобы выправить положение. У меня просто не будет времени заниматься еще и вашими. Но раз уж я виноват, можете немного пожить у меня. Дам вам несколько адресов и телефонов, может кто и заинтересуется шкурами. А сейчас давайте что-нибудь закажем. Советую попробовать курицу с миндальными орехами. Еще лучше мясо с грибами и молодым бамбуком, по- китайски".

Сердце упало. Она спустилась с небес на землю, пробыв там всего полчаса. Надежда услышать предложение о сотрудничестве рухнула. Что теперь делать? Уезжать назад, ни солоно хлебавши? Пролепетала: "Томас, почему вы не сообщили об этом раньше? Я бы осталась в Москве".

- Видите ли, несколько дней назад я еще надеялся, что мои дела не так уж плохи. Потом позвонил Василию, но было уже поздно, вы улетели.
- Да, я уехала раньше. У меня знакомые в Нью-Йорке, остановилась повидаться. Так что же мне делать? Не хотелось бы уезжать ни с чем. На меня надеются... Томас! А как же мне передвигаться, если останусь? Я что-то не видела автобусов!
- Где я живу, автобусы не ходят. У меня есть еще одна машина, но мне не хотелось бы... Поймите правильно. А что, если вам купить подержанную? Сколько у вас с собой денег?
- Две с половиной тысячи и обратный билет.
- Ну, автомобиль мы вам подберем не дороже тысячи. Есть у меня знакомый механик, русский между прочим. Он поможет. А экзамен на водительские права сдавать вам придется самой. Вот правила движения. Читайте!

Такого поворота Таня не ожидала. Но уезжать с пустыми руками не хотелось - скажут, только валюту потратила. И она осталась.

продолжение следует...


Людмила Шропшайр

ЧАСТЬ 10

Машину, подержанный "Олдсмобиль", помог купить Алик, знакомый Томаса, двадцатилетний механик со станции техобслуживания. Он же и назвал цену – восемьсот долларов. Сказал, если что сломается, Таня может приезжать к нему, он отремонтирует бесплатно, как соотечественнице. Надо будет платить только за запчасти. Правда, хорошо бы автомобиль покрасить, а то вид у него уж больно облезлый. Это стоит двести долларов. На радостях она согласилась, еще не зная, что эта машина выльется ей в копеечку. Да в какую!

Через две недели, купив обязательную страховку и вызубрив правила движения, она поехала сдавать экзамен на водительские права. Если и существуют в Америке очереди, то только в два места: в полицию за правами и в иммиграционную службу – подавать на гринкарту. Поэтому встать пришлось в четыре часа утра, чтобы быть в полиции в числе первых. Больше восьмидесяти человек в день не принимают.

Экзамен состоял из сотни вопросов, один за одним возникающих на экране компьютера, который Таня до этого видела только на картинке. Волновалась ужасно. Тем не менее, экзамен сдан, права получены, и можно было собой гордиться: в Хьюстоне ездить сложно, а новичкам особенно.

Москвичка звонила по всем телефонам, которые дал ей Томас. Сам он появлялся поздно вечером, и рано утром уезжал на целый день. Жил один, на вопрос о семье как-то непределенно махнул рукой, и больше она об этом не заикалась. Оказавшись на колесах, принялась ездить по адресам. Но увы, никто не решался на авантюру со шкурами русских буренок. Дни шли, оставшиеся деньги таяли, а похвастаться было нечем. Кроме того, старая машина, у которой до нее было семь или восемь хозяев, начала ломаться. То радиатор потек, то печка перестала работать, то руль заклинило. В первый же месяц на запчасти ушли триста долларов. Алик, как и обещал, за работу ничего не брал. После этого она стала бояться этой машины. – "Не волнуйся, когда будешь продавать, вернешь все деньги, которые вложила", - сказал механик. Но от этого было не легче.

Деньги утекали, как вода, и самым лучшим решением было бы избавиться от автомобиля-грабителя. Пора собирать вещи и отправляться домой.

Приближалось Рождество, все вокруг искрилось и сияло, а у Тани настроение было отнюдь не праздничное. Она разменяла последнюю сотню и погнала машину к Алику, тот обещал помочь с продажей. В мастерской среди посетителей она заметила красивую блондинку лет тридцати пяти-сорока. Она сидела в уголочке, пила кофе и курила. Вошел Алик и обратился к женщине.

- Мама, познакомься, это Таня. Она русская, здесь в командировке.
- Ой, я так рада! Меня зовут Юлия. Давно приехали?
- Месяц назад. И скоро уезжаю.
- Почему?
- Не получается найти партнеров.
- Поехали ко мне в гости! Я так соскучилась по русскому языку! Хоть поговорить вволю! Сейчас за мной муж заедет. А потом мы вас отвезем домой. Хорошо?
Женщина была Тане симпатична, и она согласилась.

Скоро подъехал огромный синий "Линкольн". За рулем сидел лысоватый мужчина лет сорока в очках. "Ричард, это Таня. Она из Москвы. Я пригласила ее к нам, ты не возражаешь?" В голосе Юлии прозвучали просящие нотки. Мужчина за рулем пожал плечами: "О - кэй".

Всю дорогу русская американка говорила без остановки. Сигарета в ее руке тлела, осыпаясь на коврик. Она рассказала, что в Америке уже пятнадцать лет, скучает по Украине, где родилась, и по старому папе, который почти ослеп и живет там один. Ричард у нее второй муж. Сначала вышла за американца-моряка, но через семь лет он умер. Потом встретилась с Ричардом. У него трое детей от первого брака, и они их берут на выходные. Она не работает. Когда был жив первый муж, тоже не работала - моряк зарабатывал хорошие деньги.

- А этот?
- Сто двадцать тысяч в год! Он консультант по найму в большой фирме.
- Счастливая ты, Юля!
- Да где уж там! Убрать, обед приготовить, постирать, телевизор посмотреть и ...секс. Вот и все счастье. Да еще покурить и выпить иногда.
Она снова зажгла сигарету.
- Иди на работу, если скучно. У тебя хороший английский.
- Я машину водить не умею!
- За пятнадцать лет в Америке не научилась?
- Видишь шрам на лбу? Это после аварии. Я теперь боюсь даже ездить в машине, не то что водить! Да Ричард меня и не учит. Говорит, со мной тяжело – я неспособная.
- Бедная! Здесь же без автомобиля шагу не ступить! Как же ты живешь?
- Вот так и живу. Муж возит или сын. Плачу ему за бензин.
- Да-а-а. Я месяц еле высидела, а тут пятнадцать лет! Ты живешь в клетке!

Подъехали к большому одноэтажному дому из серого кирпича за металлическим забором с большими воротами. Когда Таня вошла, у нее буквально захватило дух. Передо ней сверкала огромная ослепительно белая комната! Все здесь было белое: стены, мебель, шторы на окнах, ковер, камин, подушечки на диване. В углу стояла белая елка с малюсенькими синими лампочками-огонечками! Даже пианино, и то белое!

- Как у вас красиво!
- Да, я люблю белый цвет. У нас и кухня такая.

Юлия куда-то убежала и вернулась с бутылкой водки. "Сейчас мы выпьем! Ричард, иди к нам!"

Хозяйка оживилась, принесла рюмки, конфеты, орешки, шоколад. Она, не морщась, глотала водку и курила, курила. Ее русская речь звучала с акцентом, фразы и обороты не признавали никакой грамматики. Иногда она искала в памяти нужное русское слово и, не найдя, сбивалась на английский. После пяти больших рюмок ее язык стал заплетаться, лицо покраснело и вдруг постарело.

- Остановись, ты много выпила! – пытался остановить жену Ричард.
- Ну и что! А я хочу еще! Налей!
Тот поморщился, но водку налил. Потом поднялся и ушел в кухню варить кофе. Женщины остались вдвоем. Юлия курила сигарету за сигаретой и наливала себе еще водки. Таня задыхалась от дыма. Вдруг подруга вскочила и побежала на кухню. Послышался стук падающего стула и голос:

- Ричард! Выпей с нами! Не хочешь? Не уважаешь? Всю жизнь мою сломал, скотина лысая! Ах ты, б.... зачем так много стульев тут понаставил! Я тебе покажу! Я т-тебя научу русскому языку! Ну, гад!

Красавица-блондинка превратилась в разъяренную фурию. Тане стало неловко. Ричард вернулся в комнату и сказал: "Мы сейчас отвезем вас домой? Иначе она будет пить еще и еще". По дороге Юлия непрестанно курила, задирала мужа, требовала остановить машину у бара и купить еще водки. Когда, наконец, подъехали к дому Томаса, москвичка вздохнула с облегчением. "До свиданья! Я вам позвоню".

На следующий день Таня забронировала место в самолете и стала готовиться к отъезду. Алик обещал поспешить с продажей машины, и она надеялась, у нее будут деньги на покупку сувениров. Юлии звонить не стала, а уселась смотреть телевизор. Томаса по обыкновению раньше полуночи ждать не приходилось. Поэтому она очень удивилась, когда в половине десятого раздался настойчивый звонок в дверь.

- Томас, это вы? Потеряли ключи?
- Это Ричард, муж Юлии. Мне хотелось бы с вами поговорить. Таня открыла дверь. Посетитель вошел.
- Я слышал, вы скоро уезжаете. Не могли бы немного задержаться и пожить у нас месяц-другой, скрасить жизнь моей жене? Научите ее водить машину. У меня самого нет времени. Кажется, у вас ничего не получилось с бизнесом. Может, за это время что-то и найдете. Ездить будете на моей машине. Соглашайтесь!

Таня заколебалась. Остаться еще на пару месяцев в Америке было заманчиво. Вдруг действительно найдет партнеров? И она согласилась.

Юлия встретила их с восторгом. Пообещала много не пить и не бояться учиться водить машину. Тане отвели комнату во флигеле с ванной и с отдельным входом, и она волей-неволей стала свидетелем жизни русско-американской семьи.

Хозяйка белой гостиной вставала поздно. Нечесанная, в бесформенном халате, хваталась за сигарету и шла на кухню. Любила поговорить о погоде, пожаловаться на мужа. Завтрак состоял из чашки кофе и куска хлеба, намазанного джемом - Юлия старалась похудеть. Потом садилась к телевизору смотреть ежедневный сериал "Госпиталь", идущий на экране уже несколько лет. В обед съедала бутерброд, яблоко и выпивала стакан кофе. Сказав: "Что-то я устала, пойду-ка вздремну", уходила в спальню и спала до трех-четырех часов дня. Проснувшись, бросала в стиральную машину одежду, накопившуюся за день и снова курила. Обед готовила все в том же халате.

Ричард приходил домой в половине шестого. На ужин обычно был салат, кусок курицы или свинины с рисом или жареной картошкой, кофе или чай. Булочек, печенья, конфет не было – оба старались избегать сладкого. После еды усаживались смотреть телевизор. И так каждый вечер. Тане волей-неволей приходилось придерживаться и семейной диеты и дневного распорядка. Через три дня такой жизни она сказала Юле:

- Подруга, хватит бездельничать, пора учиться водить машину. И давай делать зарядку, ходить на прогулки, в конце концов. У тебя стадион рядом!
- Сегодня у меня нет настроения, и голова болит. А гулять пойдем - одной-то мне лень.
- Ладно, начнем завтра. А сейчас пошли на улицу. Ты оттого и толстеешь, что не двигаешься - сидишь у телевизора. Никакая диета не поможет.

На следующий день заморосил дождь, и Юлия закапризничала:
- В дождь я учиться не поеду - страшно! Давай на картах погадаем!
Ей явно надо было убить время до телевизионного сериала. Настроение у Тани было паршивое.
- Послушай, Юля! Я не оставляю надежду найти партнеров по бизнесу. Может есть здесь такие места, где встречаются бизнесмены?
- Е-есть, в клубах, - оживилась хозяйка. - Поедем в "Студебеккер"! Сегодня среда, там женский день. Если покупаешь один "дринк", то обед бесплатный. Это на Вестхаймер стрит.

И женщины поехали, оставив Ричарду записку.

продолжение следует...


Людмила Шропшайр

ЧАСТЬ 11

Клуб сиял разноцветными огнями, на улицу доносилась ритмичная музыка. Внутри было людно - желающих съесть бесплатный обед всегда много.

Веселая музыка, вкусный обед и один "дринк" вскоре сделали свое дело, и настроение у Тани улучшилось. Юлия между тем заказывала себе "дринк" за "дринком". Раскачиваясь на высоком стуле у стойки, она разговаривала с соседом, высоким мужчиной лет пятидесяти, который с любопытством посматривал на аппетитную блондинку.

- Юлия! Вы красивая женщина!
Та кокетливо улыбнулась:
- Мне это все говорят.
- Не возражаете, если я вам закажу еще один "дринк"?
- Okay. А я пойду покурю.
Подруга сползла со стула и нетвердой походкой направилась в курительную. Когда вернулась, заказанный "дринк" стоял на столе, но кавалера не было.
- Ты много пьешь, - сказала Таня.
- Come on! В кои-то веки я здесь! Ричард меня сюда не возит. Только Алик, когда расстанется с очередной девушкой. Этот клуб для одиноких и разведенных.
- А что, женатых сюда не пускают?
- Пускают. Гляди, вот и мой пожаловал!

Ричард подошел, посмотрел на жену и поморщился.

- Опять напилась! Пора домой. Таня, давайте возьмем ее под руки, она не сможет дойти до автомобиля на своих каблуках.

В машине Юля опять курила, просила остановиться у какого-нибудь бара и выпить еще. Ругалась, называла мужа свиньей, громко хохотала. И вдруг Таня не поверила своим ушам - из уст подруги послышался отборный русский мат. "Замолчи!" – всполошилась Татьяна. "Не замолчу, он не понимает по-русски! Ах ты, сукин сын, я тебе покажу, как надо мной издеваться! За человека меня не считает, в клетке запер, деньги прячет! Гад!" Она выкрикивала это с таким отчаянием, с такой ненавистью! Таня сидела, не зная, что делать. Вмешиваться в семейную жизнь не хотелось. Всем известно, сегодня супруги ругаются, а завтра мирятся.

Ричард вдруг резко затормозил машину и наотмашь ударил жену по лицу. Из рассеченной губы потекла кровь. Юля завыла и сползла с сиденья на пол. "Заткнись, свинья!" - сказал американец по-русски. Таня обомлела.

На следующее утро Юлия стала рассказывать подруге о своей жизни. Муж не посвящает ее в финансовые дела семьи. Она не знает, где лежат чековые книжки. Он всюду ездит сам: за продуктами, в химчистку, в мастерские. Строго контролирует все ее покупки, даже мелочи. Положил деньги, оставшиеся после смерти ее первого мужа, в какой-то банк, но она не знает, в какой.

Юлия зажгла длинную сигарету, тут же смяла и выбросила. Достала другую, снова зажгла. Схватилась за чашку, пальцы ее дрожали, кофе проливался. Таня вскричала. "Как ты можешь так жить! Ты же от него в полной зависимости!"

- А вот так и живу.
- Сама виновата! За эти годы хотя бы машину научилась водить! Все, кончай эти разговоры, умывайся и поехали!
- Сегодня у меня руки дрожат. Завтра.
- Давай-давай, одевайся.

Таня схватила подругу и потащила в ванную. Потом приготовила две чашки крепкого кофе, заставила ее выпить, и женщины отправились на первый урок.

Ученица оказалась на удивление понятливой, только очень трусила. Как только машина трогалась с места, коленки Юлии начинали дрожать, автомобиль спотыкаться. Таня ободряла: "Не обращай внимания на дрожь, она пройдет. Я тоже боялась сесть за руль в Америке, несмотря на русский стаж. Все будет хорошо, у тебя получится. Ну, вперед! Трогай!"

После трех недель ежедневных занятий Юля взмолилась: "Все, не могу больше, устала. Перерыв! Отвези меня в кино".

Прошел месяц, как Таня поселилась в доме Ричарда. Она звонила и звонила в разные компании, но по-прежнему никто не хотел покупать шкуры русских буренок. Юлия все время держала ее при себе. Они ездили по магазинам, к врачам, в кино и к единственной подруге. Несколько раз москвичка была свидетелем неприятных семейных ссор, и жизнь в этом доме становилась ей в тягость. Но несчастный "Олдсмобиль" все еще стоял у Алика и никак не хотел продаваться.

Через месяц занятий поехали на экзамен. Юлия боялась, путалась, и в конце концов провалилась. Вежливый полицейский терпеливо объяснил ошибки и предложил приехать еще раз. Она плакала, просила, но страж порядка был неумолим.

Наконец, права были получены, и Таня засобиралась домой. Алику она звонила каждый день:

- Как дела? Нашел покупателя?
- Сейчас мне не до этого, у самого проблемы. Я недавно свою машину разбил.
- А ты мою не хочешь купить?
- Это после "Мустанга"-то! А впрочем, почему бы и нет? Даю тыщу двести.
- Алик, побойся Бога! Это же на семь сотен меньше, чем ты говорил вначале!
- Ну, не хочешь как хочешь! Тогда жди до бесконечности.
Татьяне отчаянно хотелось домой, и она скрепя сердце согласилась.

- Хорошо, я продаю тебе машину. Когда деньги отдашь?
- Пятьсот долларов завтра, остальные через пару недель.
- Ладно, договорились.

Семейные сцены в русско-американском доме продолжались. Таня уходила во флигель и читала газеты, смотрела телевизор. Алик, как обещал, отдал ей пять сотен, и Юлия об этом знала. Теперь она под любым предлогом просила заплатить за ее сигареты, воду, кофе, говоря, что забыла деньги дома. А дома забывала отдать.

Однажды ночью Таня проснулась от криков. Выскочила и побежала на шум. Хозяйка белой гостиной лежала на полу, силясь подняться. На щеке расплывался огромный синяк, закрывая глаз. Ричард стоял рядом и ногой целился ей в грудь. Таня закричала: "Ричард! Не смей!"

- Таня, звони в полицию, он убьет меня! - заорала Юлия благим матом.
- Заткнись, русская свинья! - прохрипел Ричард и ушел в спальню.

Юлия, поджав колени, каталась по белому ковру и рыдала. "Не могу, не могу больше! Завтра же подаю на развод!" Таня успокаивала подругу и прикладывала лед к ее лицу. Приехала полиция. Ричарду одели наручники и увезли в участок, предварительно записав со слов женщин, что произошло.

Ричард вернулся домой на следующий день, уплатив залог двести долларов. В его глазах горела ненависть. Он быстро прошел в спальню и на ходу процедил жене сквозь зубы: "Я покажу тебе, русская свинья, как полицию вызывать!"

- Я подаю на развод!
- Прекрасно! Но имей в виду, ты от меня ничего не получишь! И верни купленные мной драгоценности! Ричард хлопнул дверью и защелкнул замок. Юлины глаза сузились, пальцы сложились в кукиш. "Fuck you!" - прокричала она вслед мужу.

Свидание с адвокатом состоялось в тихом ресторанчике на окраине Хьюстона. Он внимательно слушал клиентку, изредка бросая косые взгляды на ее красивые колени, обтянутые ажурными чулками. Это был мужчина лет шестидесяти с широким бугристым лицом и таким же носом. Короткие седые волосы топорщились ежиком. Было что-то отталкивающее в его манерах и внешности.

Юля без остановки тараторила на своем неправильном английском. Голос ее звучал хрипло, она то и дело зажигала сигарету. Адвокат делал какие-то пометки в блокноте. Было странно, что он пожелал встретиться не в своем кабинете, а в ресторане.

После ужасной сцены в белой гостиной, Юлия переселилась во флигель, и ночью Таня не могла спать из-за дыма сигарет. Тема разговоров была одна - предстоящий развод и раздел имущества. Подруга попросила написать различные бумаги для бракоразводного процесса, мотивируя, что у нее дрожат руки. Но по ходу дела выяснилось, она не умеет писать по-английски.

Однажды утром за чашкой кофе Юлия спросила:
- Танька, ты мне друг? Можешь оказать мне одну услугу?
- Конечно!
- Не могла бы ты это... переспать с моим адвокатом? Тогда он так устроит мой развод, что я окажусь в выигрыше.
- Ты с ума сошла! Почему это Я должна расплачиваться за ТВОЙ развод, да еще таким образом?! Уж если на то пошло, почему бы тебе самой не заплатить!
- Ну, я вроде бы еще замужем!
- Я тоже!
- Твой далеко, а меня тут многие знают.
- Это исключено! Никогда! И не проси.
- Тогда убирайся из моего дома! Сейчас же! Чтоб духу твоего здесь не было! - закричала русская американка и стала выбрасывать за порог вещи подруги. С яростью захлопнула дверь. Таня оказалась на улице в одной рубашке и босиком.

Кое-как одевшись и собрав чемодан, она попросила у соседей разрешения позвонить по телефону. Ее случайный знакомый в этом городе, югослав Милош, которого она встретила на бензоколонке и обменялась телефонами, приехал и забрал ее. Юлия смотрела в окно.

Из квартиры Милоша Таня позвонила в аэропорт и Алику:
- Я улетаю домой, давай остальные деньги.
- Только что отдал их маме...
- Что-о? Я тебя об этом не просила.
- Ничего не знаю. Она с кем-то приехала, сказала, ты сама не можешь. Ну, я и отдал. Счастливого полета!


Tаня медленно повесила трубку. Потом она позвонила Юлии, но телефон молчал.


продолжение следует...

Людмила Шропшайр

ЧАСТЬ 12

На следующий день от Рэма пришли два факса. В этот раз девушки в окошке смотрели на Таню уже с ненавистью. Но помочь им она ничем не могла. Пусть сами ищут себе такого - вон сколько газет!

"Дорогая моя невеста! Понимаю, тебе надо быть очень храброй, чтобы решиться на поездку ко мне. Обещаю, ты не будешь разочарована. Я буду делать все возможное, чтоб окружить тебя заботой и комфортом, буду любить тебя и лелеять до конца жизни. Вместе мы завоюем мир! Только что посмотрел в компьютер и поразился, сколько слов я тебе написал. Их больше, чем в словаре! Восресенье я провел в доме Дэна и Энн. Мы говорили о тебе. А вечером позвонил сын - попросил разрешения взять на время мой грузовичок. Теперь я езжу на работу на ТВОЕМ "Олдсмобиле". Милая! Ты постоянно в моих мыслях. Я ношу твою фотографию из комнаты в комнату, а сейчас держу перед собой и в то же время печатаю это письмо. К моим глазам подступают слезы, у меня не хватает слов описать мои чувства. Моя чаша полна до краев. Ночью я проснулся с тобой в руках, обнял, потеребил твои волосы и нежно поцеловал. Ты лежала, свернувшись калачиком, как котенок, и тихо мурлыкала. Я уже вижу тебя здесь, сидящей перед камином и читающей книгу.

Хочу еще раз напомнить, что моя работа не физическая, а умственная. Я обычно сижу и думаю, как отремонтировать очередной компьютер. Но сегодня мы переносили из комнаты в комнату оборудование, и я очень устал.

Мне льстит твоя забота о моем здоровье, и я решил не ездить в Техас, как ты и просила. На Рождество также не удастся поехать с Вильямом ловить рыбу, нужно будет выйти на работу. Но я этому рад, быстрее время пройдет до твоего приезда.

Смотрю на твои фотографии и спрашиваю себя, не сон ли это? Ты – красавица! Обними и поцелуй за меня свою маму, скажи ей спасибо за такую дочь!

Дорогая! Я хочу научить тебя всему, что знаю, и в свою очередь хочу многое почерпнуть от тебя. У меня прекрасное здоровье, но ты подала мне мысль его еще раз проверить. Завтра же позвоню врачу.

Снова не спал всю ночь. Любимая, ты была со мной - живая! Я так разволновался, что у меня ручьем потекли слезы. Не удивительно, что с утра я чувствую себя усталым. Так хочется обнять и целовать тебя до тех пор, пока не устану от изнеможения. Танечка, ты - номер один в моей жизни! Куда бы я ни пошел, что бы ни делал, ты везде со мной.

Американский журнал путешествий предупреждает об опасности летать Аэрофлотом. Знаю, ты полетишь этой компанией. Я буду молиться за тебя!

Не волнуйся о наших свадебных обычаях - они простые. Береги себя, Рэм".

Теперь Таня почти ежедневно ездила на Телеграф, и если письма из Америки не было, волновалась, не случилось ли чего. Читая, не верила своим глазам. Неужели она нашла свою пристань? Неужели, наконец, сможет отдохнуть на надежном плече? Но каждое послание заверяло - ее мечта сбывается. Сомнений "ехать-не ехать" оставалось все меньше, но она и предположить не могла, что слова Рэма останутся словами, а сам он изменится.

На работе, наконец, прояснилось. В январе она с Петровичем летит в Техас. Бог даст, не разобьется. И она отправила самый короткий за все время переписки факс: "Дорогой! У меня для тебя рождественский подарок. Я прилетаю в Нью-Йорк двадцать шестого января. Твоя Таня".

С того момента время полетело стремительно. Она даже радовалась, что Рэм в эти дни ничего не присылал. Не надо тратить два часа на дорогу до телеграфа и обратно.

Но однажды рано утром раздался настойчивый телефонный звонок. Незнакомый женский голос по-английски произнес: "Hello! Tania! Я - Рина, жена Майка. Мы решили вам позвонить. Рэм болен, простудился. У него очень высокая температура, даже говорить не может. А теперь Майк хочет вам что-то сказать".

Низкий мужской голос в трубке негромко произнес. "Таня, не бойтесь приезжать к моему отцу, он хороший, и вся семья вас ждет. А сейчас не волнуйтесь, мы за ним присмотрим. До свиданья".

Господи, как чувствовала! Заболел! Слава Богу, только простуда. Звонок развеял последние сомнения. Если сын говорит, его отец - замечательный, тогда опасаться нечего. А может, ей прямо лететь в Оклахому? Бизнес подождет, не так часто люди женятся. Решено, она полетит прямо к Рэму, а в Даллас приедет позже. И Таня позвонила директору: "Петрович! Мне надо вылететь в Америку пораньше. Дело в том, что я выхожу замуж и буду жить в Оклахоме". В трубке послышалось сопение. "Ну, Татьяна... И когда ты подсуетилась! Ладно, хрен с тобой, лети. Встретимся в Техасе. Если бизнес пойдет, будешь нашим постоянным представителем, не надо будет на билеты тратиться. Ну, дела..."

Она помчалась на телеграф и отправила факс: "Рэм! Мне звонил твой сын. Сказал, чтобы я не боялась к тебе приезжать. Передай ему большое спасибо. Я решила лететь прямо к тебе, в Оклахому. А в Даллас поеду потом. Твоя Таня".

Ответное письмо пришло за два дня до Нового Года. У всех окошек Телеграфа была длиннющая очередь, все спешили поздравить друг друга. Едва увидев Таню, знакомая девушка-оператор, протянула ей листок, он лежал у нее отдельно. "Спасибо большое! С праздником! Хорошего вам настроения!" - поблагодарила Таня. Девушка впервые улыбнулась в ответ: "Спасибо!" Смягчилось, наконец, ее сердце. А может перед Новым Годом все становятся добрее?

"Таня, дорогая! Наконец-то мои пальцы могут печатать, но я еще очень слаб. Мои каникулы рухнули, я лежал почти без памяти. Теперь все худшее позади, температура спала. Надеюсь, все у тебя идет по плану. Когда я узнал, что ты едешь прямо ко мне, заплакал от радости.

Второго января пойду на работу. Знаешь, сколько денег я заработаю в праздничные дни? За один день почти пятьсот долларов, на билет до Нью-Йорка и обратно! Моя дорогая невеста, я жду тебя-не дождусь. Когда ты приедешь, я буду твоим другом, мужем, компаньоном, любовником. Хочу прочитать гороскоп о Скорпионе и узнать о тебе побольше. Мой же знак - Весы. Должен признаться, я очень подхожу этому описанию. Но у меня также есть и другие особенности, которых этот знак не имеет. К гороскопам я всегда относился скептически, но сейчас вижу, в них написано много правды. Теперь еще: должен тебе признаться, что никогда не имел привычки читать для удовольствия. Просматриваю только техническую литературу. Знаю, русские любят читать. Недалеко от нашего дома есть библиотека, ты сможешь туда записаться. Кроме того, в Америке много книг в мягких переплетах, они стоят недорого.

Сегодня вечером в нашей филармонии концерт классической музыки, но я отдал билеты соседям по улице. Они никогда не были на концерте и согласились пойти посмотреть, что это такое.

Милая, давай поедем на Гавайские острова! Я там никогда не был. Это будет наше свадебное путешествие. Говорят, там круглый год тепло. I love you!"

Прочитав строчки про Гавайи, Таня обрадовалась. У них даже мечты одинаковые! Это ли не счастье! Тут же полетела на телеграф и отправила несколько строчек: "Дорогой! С Новым Годом! Ты тоже мой свет в окошке. Теперь часто думаю - что, если бы я тогда не купила газету с твоим объявлением?"

"Танечка! Говорил ли я тебе сегодня, как люблю тебя? Не говорил. Я люблю тебя! Говорил ли я тебе сегодня, как скучаю без тебя? Не говорил. Очень-очень скучаю. Говорил ли я тебе сегодня, какая ты красивая? Ты очень красивая!

В последнее время я почти не работаю, целыми днями мечтаю. Как ты догадалась прислать мне свой адрес, ясно написанный по-русски? Я только хотел об этом попросить, а ответ уже пришел. Ты читаешь мои мысли! Дорогая! Я решил приехать в Нью-Йорк и встретить тебя там. Твой Рэм."

Таня подпрыгнула от радости. Он приедет в Нью-Йорк! Они пойдут в музеи, галереи, планетарий, увидят статую Свободы, поднимутся на небоскребы!

За месяц до отъезда она поймала себя на мысли, что стала еще суеверней. Боялась, что-то помешает уехать. Вздрагивала от каждого телефонного звонка, внимательно переходила улицы. А после недавнего пожара в метро, перестала там ездить, передвигалась только на автобусе и на машине. По вечерам сидела дома. Чтобы как-то успокоиться, даже начала вязать Рэму шарф. Но ничего не помогало.

Пришло письмо от Майка, сына Рэма, написанное левой рукой. Оказалось невероятно трудным расшифровать его каракули, но наконец прочитала. Все это он уже сказал по телефону. Что его отец хороший, и все ее ждут.

Но все равно трусила.

продолжение следует...

Людмила Шропшайр

ЧАСТЬ 13

"Любимая! Мое нетерпение растет, как гора. Время тащится медленно, а я хочу, чтоб оно летело. Осталось пять дней! Молю, чтобы твой полет прошел хорошо. А еще волнуюсь о твоих первых впечатлениях обо мне. Повторяю: я обычный человек, не принц. Целую, навеки твой, Рэм".

Таня никогда не чувствовала себя такой счастливой и такой усталой. Наступал Новый год. Будет ли он ее последним годом в России?

В аэропорту Маргарита Петровна страшно нервничала и втихомолку поминутно крестилась, хотя ничего запретного ее дочь вывозить не собиралась. На пять тысяч заработанных долларов было разрешение банка, а норковая шуба особой ценности не предствляла. Наконец, таможня была пройдена, и дочь в последний раз оглянулась на мать. Та прижала кулачки к подбородку и заплаканными глазами смотрела ей вслед.

Как Таня ни старалась заснуть в самолете, сон не приходил. Мешал шум от возбужденных пассажиров. Она сидела с закрытыми глазами. Из памяти почему-то выплыла история Алины Мухиной. Где-то она сейчас?

Несколько лет назад летним вечером, выйдя из лифта московской девяти- этажки, Таня еще на лестничной клетке услышала, что в ее квартире надрывается телефон. Интересно, кому она понадобилась так поздно? Бросилась к трубке. "Алло!"

- Здравствуйте! Простите за поздний звонок. Меня зовут Марк Гурфинкель. Наш общий с вами знакомый, Сережа Дробинин, дал мне ваш телефон. Сказал, у вас есть машина, и вы немного говорите по-английски. Так?
- Верно, - ответила Таня и стала ждать продолжения разговора. Сережу она знала, он работал переводчиком в одном из туристических агентств.
- Сейчас я вам все объясню, - сказал Марк. – Я только что приехал из Калифорнии, но вообще-то я бывший москвич. Приехал на две недели и не один. Со мной американец, он ищет себе русскую жену.
- Простите, я вас не совсем понимаю, какое отношение это имеет ко мне. Я замужем, Сережа это знает, - все еще недоумевала Таня. - Так вот. У меня не будет времени заниматься моим спутником, своих дел по горло. Не могли бы мне помочь? Этого американца нужно будет возить на свидания и переводить ему разговоры с девушками, если те не говорят по-английски. То-есть мне нужен водитель-переводчик. Буду вам платить сто баксов в неделю. Согласны?

В то время сто долларов были целым состоянием, год на дворе стоял 1989-й. Таня немного подумала и согласилась. Для нее это будет хорошая разговорная практика, да и деньги на черный день не помешают. А две недели за свой счет на работе она возьмет без проблем. "Хорошо, я согласна. Когда и куда мне надо приехать?" - "Завтра утром в Черемушки. Записывайте адрес. Мы будем ждать на улице".

Назавтра Таня встретилась с Марком и "женихом". Последний оказался сорокалетним гигантом с огромными руками и ногами, косолапой подрыгивающей походкой, черными курчавыми волосами, крупными зубами и смущенной детской улыбкой. Одет был в застиранные джинсы и черную футболку с короткими рукавами. Марк, невысокий худой мужчина в очках, также под сорок, в темном костюме и белой рубашке стоял рядом.

- Привет! Я – Марк, а это Боб Митчел. Он живет в Нью-Йорке и работает в школе учителем физкультуры. Поэтому он такой большой.
- Hello, Tania! How are you? Гигант протянул огромную волосатую руку. Танина рука совсем в ней потерялась, но она, как смогла, крепко ее пожала.
- Hello Bob! Рада познакомиться.

Марк повернулся к своему спутнику и стал быстро-быстро говорить ему что-то по-английски. Таня смогла только разобрать, что американец может не опасаться за свою жизнь, она – хороший водитель. "Боб, ты поступаешь в распоряжение коренной москвички, не дрейфь. Ну пока, братцы, я поехал. Вечером созвонимся". Повернулся к ней: "У него с собой есть несколько адресов и телефонов, помоги с ними разобраться." И он направился к поджидавшей его "Волге".

Таня открыла дверцу своего "Жигуленка": "Боб! Залезай!" Гигант подошел к машине, заглянул внутрь и смущенно улыбнулся. Верно. Придется отодвинуть переднее сиденье, чтобы он мог поместить свои огромные ноги. "Извини, Боб, не ожидала, что ты такой большой. Это твой первый приезд в Москву? Хочешь поглядеть на Кремль?"

- Конечно. Но цель моего приезда другая, ты наверное, знаешь - сказал кудрявый американец и заглянул ей в глаза. "Да, знаю. Но мы можем совместить приятное с полезным. Давай назначать свидания твоим девушкам около Кремля, в Александровском саду. Это очень красивое место". "Хорошо", - согласился заокеанский жених.

Было очень интересно, почему он решил жениться на русской.

- Боб, ты был женат?
- Нет еще, но очень хочу. Говорят, русские девушки очень красивые и неизбалованные. В Нью-Йорке я обратился в брачное агентство и купил несколько адресов и фотографий москвичек, которые хотели бы выйти замуж за американца. И вот – приехал! Ты мне поможешь?
- Ладно. Без невесты ты не уедешь. В Москве красивых девушек действительно много. А вот насчет того, что они неизбалованные... Но может, тебе повезет, - ответила Таня и включила двигатель.

Брачных агентств в то время в Москве расплодилось великое множество. Русские женщины готовы выйти замуж за кого угодно, лишь бы уехать за границу, но предпочтительней в Америку. Они уверены, что зарубежные мужики лучше русских, и разубедить их в этом невозможно. Но мало кто знает, сколько женщин возвращается домой в слезах после нескольких месяцев жизни с американским супругом. Об этом не рассказывают - стыдно.

Машина ехала по Ленинскому проспекту в центр. Приближался Каменный мост, кинотеатр "Ударник". Напротив был уютный сквер, где можно было поговорить и наметить план действий.

- Боб, давай остановимся и позвоним по твоим адресам. Может, девушек-то и в Москве нет. Сейчас лето, время отпусков.

Тот наморщил большой лоб и согласился: "Okay! И как это я раньше не сообразил, про отпуска!".

Машина повернула к скверу и остановилась неподалеку на набережной. Пустую скамейку нашли без труда, и Боб принялся показывать фотографии. Все девушки выглядели, как манекенщицы. Длинные ноги, маленькая грудь, крупные черты лица, выразительные глаза.

- Вот эту девушку зовут Марина. Ей двадцать лет. Эту – Наташа, ей восемнадцать. А эта – Ольга, ей двадцать два. Они мне больше всего нравятся. Всего в моем списке пятнадцать девушек. В первую неделю мне хотелось бы встретиться со всеми, а оставшееся время провести с той, которую выберу в жены.

- Сколько тебе лет, почему ты выбрал таких молодых?
- Сорок два.
Второй Танин вопрос остался без ответа.
- Боб, давай я позвоню первой девушке, Марине.
- Только попроси ее одеться попроще! И надеть удобную обувь.

Марина оказалась дома. Она очень обрадовалась звонку и сказала, что может сразу же приехать. До Александровского сада ей рукой подать. Договорились встретиться через час.

- Ну, жених, тебе повезло. Первая девушка скоро приедет. Поехали, надо купить цветы.

У станции метро "Площадь Революции" американец выбрал красивый букет и крепко зажал его в руке. Он заметно волновался. Марина была самая красивая в его списке.

Но в жизни девушка оказалась не такой привлекательной, как на карточке. И вдобавок, не блондинкой, а брюнеткой. Она вела себя очень скованно, смущалась и часто краснела. Руки ее то и дело теребили ремешок сумочки или поправляли воротничок платья. По-английски она не говорила - только "Yes" и "No". Все трое прошлись по Александровскому саду, постояли у вечного огня и присели на скамейку у клумбы пламенеющих тюльпанов. Боб принялся рассказывать о себе и задавать вопросы – о работе, родителях Марины, о том, что она любит и что не любит. Та отвечала односложно. Через полчаса Таня заметила, что жених тяготится встречей и был бы не прочь закончить свидание. Как направить разговор в нужное русло? Тут она заметила, что Митчел поминутно закрывает глаза, и его голова клонится в сторону. Видно разница во времени дает себя знать. Вот и предлог! "Боб, ты засыпаешь! Мариночка, извините его. В Нью-Йорке сейчас ночь. Кроме того, он не отдохнул с дороги. Видите, еле сидит!"

Американец встрепенулся: "Нет-нет, я в порядке. Просто сижу и думаю, как мне сказать Марине, что она для меня слишком красивая. Я – человек простой, мне нужна жена попроще. Я просто не смогу быть достойной оправой для такой замечательной девушки." Марина смутилась и покраснела. "Что вы, Боб! Не такая я уж красивая. Очень жаль, что я вам не подхожу. Вы мне очень понравились. Спасибо за цветы. До свиданья". И Марина ушла.

Итак, первое свидание окончилось неудачно. Боб был разочарован и расстроился. Таня похвалила его за находчивость: "Ты – настоящий джентльмен. Сказал Марине, что она для тебя слишком красивая." Американец не ответил.

продолжение следует...

Людмила Шропшайр

ЧАСТЬ 14

На следующих свиданиях принялись за осмотр музеев и парков, там было проще найти тему для разговоров. Но девушки чувствовали себя скованно, многие по-английски не говорили. Таня спросила вторую кандидатку в списке, восемнадцатилетнюю Наташу: "Как же ты будешь общаться с американским мужем, если тебе придется быть с ним двадцать четыре часа в день?" Та, нисколько не смущаясь, ответила: "Вот выйду замуж, тогда и язык выучу. А сейчас зачем зря мозги тратить!"

Третья невеста, Оля, наоборот оказалась в жизни красивее, чем на фотографии. Нежное личико, румяные щечки, ямочки, яркие губы, длинные ресницы, холеные ручки, светлые волосы. Куколка Мальвина с голубыми волосами!

- Hello Ольга! - сказал Боб. – Спасибо, что нашли время со мной встретиться. Давайте сядем, и вы расскажете мне о себе. Где вы работате, любите ли свою работу? Есть ли у вас родители, братья, сестры? Какое у вас хобби?

- Работаю секретаршей. В Институт не поступила, но не очень-то переживаю. Мама говорит, с моей внешностью высшее образование не обязательно.

Таня переводила слово в слово. Лицо Боба мрачнело с каждой услышанной фразой. В конце концов, он и этой девушке сказал, что она для него слишком красивая. Ольга пожала ему руку на прощанье, и ее каблучки звонко застучали по дорожке Александровского сада. Митчел заглянул в свой список и вычеркнул из него "номер три".

Всем девушкам на свидании Боб дарил цветы и конфеты. Таня думала, какая счастливая будет та, которую он выберет в жены. Американец швырял деньги направо и налево, щедро подавал нищим, оставлял щедрые чаевые официантам. Но с ней почему-то расплачивался "копеечка в копеечку".

Следующая невеста оказалась красивой, но... немного глупой. Боб это понял после первых же минут разговора и сник. Вскоре он снова стал тяготится встречей, и свидание пришлось сократить.

Четыре оставшиеся в списке также оказались в жизни другими, чем на фотографии, и, как правило, хуже. Надо отдать должное мастерству русского фотографа, он убрал недостатки внешности и подчеркнул достоинства. Где бы и ей раздобыть такого, если когда-нибудь придется искать американского мужа, - в шутку подумала про себя Таня.

В ежедневных свиданиях пролетела первая неделя, пошла вторая. Но Митчел так и не смог сделать выбор. Телефонов и адресов у него больше не было, и он, смущаясь, попросил отвезти его в какое-нибудь брачное агентство. Это было проще простого, и за пятьдесят баксов Боб получил доступ к сотне фотографий.

Внимательно просмотрев все карточки, он остановил свой выбор на десяти девушках и попросил организовать с ними встречу - по три в день. Но и эти свидания закончились неудачно. Никто из десятки "живьем" ему не понравился.

Кудрявый гигант улетел в Нью-Йорк и вскоре позвонил в Москву. "Таня! Я упрямый. Решил жениться на русской, и женюсь. Хочу прилететь опять – один, без Марка. Поможешь мне? Кроме тебя, никого в Москве не знаю".

- Ладно, бери билет.

И вот она снова встречает Боба в Шереметьево. Снова навстречу ей идет кудрявый гигант с оливковыми глазами и косолапой походкой. "В этот раз я без русской жены не уеду. Вези меня в гостиницу, брошу вещи и сразу поедем в какое-нибудь брачное агентство. Не хочу терять ни одного дня".

Он снова невничал, просматривая фотографии. На лице каплями выступил пот, который он поминутно вытирал носовым платком. Наморщив большой лоб, разложил карточки на кучки и стал перекладывать из одной в другую. Затем тасовать, как карты. Так продолжалось два часа. Наконец, из сотни фотографий были отобраны восемнадцать. "Вот эти девушки мне нравятся!"

И снова потянулась цепочка свиданий. Американец и Таня заранее договорились: если девушка ему не нравится, он произносит условную фразу, и свидание вежливо сокращается. К сожалению, с каждой новой встречей он все больше и больше хмурился. Сразу же после ухода девушки он принимался ее критиковать. У одной была слишком маленькая грудь, у другой она была слишком большая. Третья была недостаточно высока. Четвертая - слишком толстая. У пятой был нехороший цвет лица. "Она либо больна, либо недоедает", - заключил Боб. У шестой были слишком большие руки. У седьмой зубы с дефектами, "дорого будет исправить". Восьмая девушка призналась, что курит. Девятая пришла на свидание в брюках, а он хотел видеть ее ноги. Десятая оделась слишком нарядно, он же просил придти в повседневной одежде. "Если она сейчас меня не слушается, что будет потом после свадьбы". Одиннадцатая была слишком разговорчива, "будет все время сидеть на телефоне". Двенадцатая все время молчала – "она или глупа, или медленно соображает" - такой вывод сделал американец. Тринадцатая... Каждый раз, идя на свидание, он боялся разочароваться в очередной кандидатке, и каждый раз это случалось. По дороге домой он сокрушался: "И почему я такой невезучий?!"

На пятнадцатом свидании Таня начала потихоньку закипать. Девушек выбирали, как товар в магазине. Она пыталась было объяснить Бобу: "Люди на фотографии и в жизни часто выглядят по-разному. Ты очень придирчив, будь снисходительней." Но тот не соглашался и упорно искал свой идеал. "На себя бы поглядел!" - в сердцах подумала она.

Внешностью Митчел напоминал большого зверя. Косолапая походка, крупные неровные зубы, клыки. При ходьбе широко размахивал большими руками и далеко вперед выставлял ноги-ходули. Когда говорил, в уголках губ пенилась слюна. Но когда улыбался, его лицо принимало трогательное детское выражение, которое подкупало собеседника.

Шло время. Американец все больше нервничал. При очередном свидании он больше не дарил девушкам цветы и конфеты. После первых минут разговора произносил условную фразу: "Кажется, я забыл дома очки", и Тане в очередной раз приходилось выкручиваться. Неумолимо приближался день отъезда обратно в Америку. Боб совсем отчаялся, и после очередной неудачи начал приставать к девушкам на улице: "Девушка, постойте! Вы мне понравились. Как вас зовут! Я ищу русскую жену! Пойдемте со мной в ресторан!"

Реакция была разной. Некоторые отвечали, что уже замужем. Другие соглашались пойти в ресторан, но не больше. Митчел совсем потерял голову, и Татьяна поняла - ему нужна разрядка. "Боб! У меня идея. Поехали в бассейн! А потом покатаемся по Москве-реке на теплоходе. Тебе необходимо отдохнуть, мне тоже".

Свежий воздух немного успокоил обоих, и Боб решил еще раз обратиться в рекламное агентство. Татьяна подумала и сказала: "Ладно. Есть у меня один фотограф, он недавно открыл свою студию и занялся рекламным бизнесом. Девушки к нему валом валят. Может именно у него тебе повезет".

На следующее утро поехали на Кутузовский проспект.

- Боб, скажи еще раз, почему ты хочешь жениться на русской? Неужели не можешь найти американку?
- Я уже объяснял. Мне говорили, русские женщины – хорошие жены. Спокойные, красивые, умные, образованные, верные и не требуют много. Дома сидят, обед готовят и за мужем ухаживают. Такую хочу.
- Американки не такие?
- Нет! Они мужей только используют. А потом бросают и половину имущества с собой забирают. В нашей стране развод – это кошмар. А суд почему-то всегда на стороне женщин. А многие женщины сами себе выбирают мужей.

"Получается, американки не хотят идти замуж за Боба", - уточнила про себя Таня, а вслух спросила? "И поэтому ты решил жениться на русской?"
- И женюсь, - упрямо повторил американец. - Обещаю больше не капризничать.
- Ладно уж, горе-жених, вылезай из машины. Приехали.

"Жигуленок" остановился у пятиэтажного серого здания, в подвале которого размещалась студия Лени Кушнера. Девушки стекались к нему со всей Москвы в надежде получить работу фотомодели или найти зарубежных поклонников.

Позвонили, и через минуту на пороге появился сам Леонид, мужчина лет тридцати восьми, невысокий, черноволосый с живыми карими глазами.

- Привет, Ленечка! Помнишь меня? Выручай, на тебя последняя надежда. Вот, жениха тебе привезла американского. Может, кто из твоих красавиц согласится пойти за это чудище. Только предупреждаю, он очень разборчивый. Так что не трать время, показывай своих лучших. Я очень устала, но у меня с ним договор. Зовут его Боб".

- Hello Bob! – сказал хозяин ателье и сморщился, пожимая руку черноволосого громилы. То ли от боли, то ли выразив свои чувства при виде жениха.

"Он интересуется только молодыми, от восемнадцати до двадцати пяти лет", - предупредила Таня. Фотограф ухмыльнулся, одна его бровь поползла вверх. Он подошел к сейфу в углу комнаты и достал из него большой конверт. "Вот, здесь пятьдесят фотографий девушек, выбирай любую".

продолжение следует...

Людмила Шропшайр

ЧАСТЬ 15


Митчел углубился в просмотр. Капельки пота снова, как и в предыдущий раз, выступили на его лице. Он комкал носовой платок, кашлял, кряхтел. Смотреть невест для него оказалось тяжкой задачей. Он снова принялся сортировать карточки, перекладывая их из одной кучки в другую. Таня и хозяин фотоателье переглядывались.
Прошел час. Леня подошел к Бобу и тронул его за плечо: "Не мучайся больше. Не хотел я показывать свою лучшую модель, да ладно уж. Так и быть, держи!" Он достал из своего стола тонкий конверт и протянул Митчелу. Потом подошел к Татьяне и шепотом сказал на ухо: "Я дал ему фотографии Алины Мухиной. Ей двадцать шесть, у нее зеленые глаза, бюст как у Мэрилин Монро, фигура - закачаешься. Для себя хранил". Не докончил и уставился на американца. Тот вдруг резко встал, руки у него дрожали. Он вытер пот со лба и хрипло произнес: "Нашел! Хочу ее и никого больше. Она говорит по-английски? А впрочем это неважно. Организуйте с ней встречу. И дайте мне воды, в горле пересохло".

Таня ехидно заметила: "Боб! А если она в жизни окажется хуже, чем на фотографии? Что делать будешь?" Леонид тихонько шепнул: "Не окажется. В жизни она еще лучше. Улыбка, как у Джоконды. Не хотел отдавать, но если клиент платит..."

Таня взглянула на фотографию. На нее смотрела темноволосая зеленоглазая красавица с загадочной улыбкой. Она как бы спрашивала: "Что? Не ожидали? Да, я - такая вот!" Что-то в ее внешности напоминало Купринскую Олесю. Наверное, брови – черные, густые, и взгляд – таинственный и тяжелый. Пойдет ли такая красавица за Боба? Она взглянула на Леонида. Тот понял бессловесный вопрос и ответил: "Кто знает, что у красавиц на уме. Но насколько я знаю, девушка сейчас переживает разрыв с любимым человеком, так что момент вполне подходящий".

- Позвони ей и договорись о встрече. Посмотри, наш жених просто сияет от счастья.

Фотограф ушел в соседнюю комнату, а Таня тем временем наблюдала за Митчелом. Лицо его светилось, улыбка блуждала на больших губах. Он даже помолодел! "Ну, Боб, готовься! Леня пошел звонить Алине!"

Хозяин ателье вернулся через десять минут: "Жених, тебе везет. Твоя избранница оказалась дома. Ваша встреча здесь, в студии, в шесть часов вечера. У тебя есть время переодеться и купить цветы".

Американец расцвел и всю дорогу до гостиницы поглядывал на часы. Повесел, похлопывал себя по коленкам и насвистывал. Цветы купили по дороге.

В этот приезд в Москву Боб привез с собой красивый костюм, но на свидания с девушками упорно ходил в застиранной майке и старых джинсах. На вопрос "Почему?" он еще в первый свой приезд ответил: "Костюм меня будет стеснять. Я и девушек буду просить прийти на свидание в простой одежде и удобной обуви. Но ты помнишь, они приходили разряженные, на высоких каблуках, звеня серьгами и браслетами. Значит, они меня уже сейчас не слушаются. Мне такая жена не нужна". Но в этот раз Митчел появился в костюме. "Что я вижу! Ты изменил своему правилу? Где твои джинсы?" - удивилась Таня. Тот смутился. "На свидание с Алиной я решил хорошо одеться и пригласить ее в самый лучший ресторан. Хочу заказать обед с шампанским", - добавил он торжественно.

В половине шестого оба снова сидели в фотостудии. Боб поминутно оглядывал себя в зеркале, поправлял волосы и галстук. У него снова вспотели лоб и руки, и он то и дело вытирал их. Наконец, раздался звонок в дверь, и вошла Алина.

Боже, как она была хороша! Невысокого роста, стройная, тоненькая. На щеках заметный румянец, изумительный носик, маленькие ушки. Зеленые глаза сверкают в ореоле длинных ресниц. Каштановые волосы струятся до плеч, одета просто. Улыбнулась, и ровные зубы влажно блеснули меж красиво очерченных губ. Волшебный грудной голос негромко произнес: "Здравствуйте!" И белая, как у горлицы, шея изогнулась в повороте изящной головки. Леня оказался прав. В жизни девушка была еще лучше, чем на фотографии. Американец буквально окаменел.

Держалась Алина скромно, но силу своих чар знала – зеленые глаза смотрели лукаво. "Неужели такая красавица достанется этому увальню!", - подумала Таня. Неужели и она согласна выйти замуж за кого угодно, только бы уехать в Америку!? Взглянула на Боба. Он дышал тяжело и прерывисто, и рассматривал девушку. Глаза его скользили по ее фигуре вверх и вниз, на лице было написано удовлетворение. Казалось еще немного, и у него потечет слюна. Наконец, он вскочил со стула, схватил свой букет и протянул его Алине: "Это для вас!". Потом оглянулся и сказал: "Я хочу говорить с ней. Таня, переводи!"

- Алина! Я живу в Нью-Йорке. Работаю школьным учителем - преподаю физкультуру в старших классах. Моя мама умерла рано, из родных у меня только отец, брат и дядя. Мы все живем на одной улице в Бронксе. Я очень люблю спорт. Каждый день бегаю и играю в баскетбол. Женат еще не был.

Все это время зеленоглазая красавица пыталась преодолеть смущение и робость. Наконец, мелодичным голосом спросила: "Боб, а как вы проводите время после работы?" Увалень ухмыльнулся.

- Ну, после работы я люблю ничего не делать. Прихожу домой, быстренько перекушу и сажусь на любимый диван, к телевизору. В основном смотрю спортивные программы. Вечером иду в ресторан обедать, потом снова домой, в кресло. Политикой не интересуюсь. Хочу жениться на русской. Это мой второй приезд в Москву.
Алина залилась краской.

- А что, в первый приезд жену не нашли?
- Не нашел. Красивых девушек так много, что я растерялся. Теперь вижу, вы – самая красивая. Ответьте мне: "Хотели бы вы переехать в Америку?" Испарина выступила у него на лбу. Он ждал, нервно теребя в руке носовой платок. "Олеся" снова вспыхнула.

- Ой, Боб, в Америку, конечно, хочу. Туда все хотят. Она опустила зеленые глаза и сложила на коленях тонкие красивые руки.
- Алина, я приглашаю вас в ресторан поужинать!
- Хорошо, я согласна.

Быстренько попрощались с хозяином ателье и поехали в гостиницу "Россия". С момента приезда Боба у них там появилась "своя" официантка, которая обслуживала хорошо и быстро. Знала, что получит от американца хорошие чаевые.

Столик в ресторане был уже накрыт. Цветы поставили в большую вазу. Алина попросила ее извинить и ушла мыть руки. Митчел воспользовался ее отсутствием и спросил: "Как ты думаешь, почему Алина такая тоненькая? Может она больна? Ну ничего, если женюсь на ней, буду ее хорошо кормить!" - захохотал.

- Ну-у, на тебя не угодишь. То тебе толстые не нравятся, теперь тонкие. А ты уверен, что она согласится выйти за тебя?

Гигант заморщил большой лоб: "Нет, не уверен, но все девушки на фотографиях хотят выйти замуж за американца. Значит и Алина тоже. Она мне очень нравится. Так нравится, что я не хочу больше ждать, хочу жениться немедленно. Решил".

"Олеся" вернулась за столик. Она справилась со смущением и привела себя в порядок – подкрасила губы и положила на щеки румяна. И лицо ее засветилось какой-то особенной красотой. Боб смотрел на нее с восхищением. Таня обратилась к девушке: "Алина, не буду от тебя скрывать, ты очень понравилась Бобу. И если согласишься, он готов жениться хоть завтра. Ты – самая красивая из всех, кого он встретил в Москве. Прости за вопрос, я слышала, у тебя не все складывается в личной жизни? Подожди-ка, я сейчас отправлю его на несколько минут, и мы поговорим".

Обернулась к Бобу: "Хорошо бы и тебе вымыть руки. Американцы непривычные к нашим микробам, так что лучше не рисковать". Тот послушно встал из-за стола.

Видно Танин вопрос разбередил свежую рану, и из лебединой шеи "Олеси" вырвался крик: "Это не я с ним рассталась, это он меня бросил!" Слезы выступили на зеленых глазах. Алина закрыла лицо руками. Таня бросилась ее успокаивать.

- Алиночка, ну что ты! Подумай хорошенько! Это не он тебя бросил, это ТЫ его оставила. Сама! Он недостаточно хорош для тебя.
- Спасибо, но это не поможет. Саша меня действительно бросил. Увлекся бизнесом, о женитьбе молчит. Мы с ним два года жили нерасписанные. Больше я так не могла и спросила, когда же мы поженимся. Он ответил: "Никогда!" и пропал. Уже два месяца не звонит, на мои звонки не отвечает. Мать меня поедом ест, что я - испорченная. Танечка, мне так плохо! Настроение такое, что все бросить и уехать, куда глаза глядят, хоть на Северный Полюс!
- Вот тебе и момент! Выходи замуж за Боба и уезжай в Америку.
- Вы это серьезно?
- А ты думаешь, он шутит? Этот американец давно мечтает на русской жениться. Ты знаешь, сколько девушек Митчел просмотрел до тебя? Сотни фотографий и многих "живьем"! И никто ему не понравился. Подумай! Для тебя это перемена обстановки, забудешь своего любимого. Но это, конечно, если Боб тебе нравится. Как он тебе?
- Да вроде ничего. Но мне сейчас все равно, за кого. Хоть за...

Она не договорила. Вернулся "жених". Улыбаясь детской улыбкой, показал свои ладони: "Вот! Теперь чистые. Давайте кушать, я умираю от голода!"

У любителя спорта оказался прекрасный аппетит, Алина же к еде почти не притронулась. Несколько минут прошли в молчании. Боб наслаждался котлетами по-киевски и причмокивал от удовольствия. Наконец, он оторвался от тарелки и, еще жуя, произнес: "Таня, спроси мою красавицу, где она работает и что любит".

- Алина, где и кем ты работаешь. И что больше всего любишь?
- Работаю секретаршей в небольшой фирме. Надо же где-то работать. По вечерам учусь в финансовом на четвертом курсе. Больше всего люблю ходить в гости, кино и театр.
- Боб спрашивает, ты не больна? Ты почти ничего не ела.
- Нет, я здорова.
- Алина, Боб просит тебя выйти за него замуж. Говорит, все в Нью-Йорке будут ему завидовать: "Какой счастливый муж, у него такая красивая жена!" А когда ты переедешь в Америку, вы поедете на Багамские острова в свадебное путешествие!

Алина залилась краской: "Боб! Мы совсем не знаем друг друга!"
- После свадьбы и узнаем! – ответил жених. - У тебя есть родители, братья, сестры?
- У меня только мама. Отец нас бросил. Нас с сестрой двое, она моложе меня. Боб, мне надо подумать.
- Хорошо, завтра вечером буду ждать ответ.

Таня спросила: "Кстати, Боб, а что мы делаем завтра? Помнится, ты хотел провести оставшееся время с той, которую выберешь в жены. Передумал?"
- Нет, не передумал. Мы попросим Алину взять небольшой отпуск. Если за это надо заплатить, я заплачу.
- Если и надо кому-то заплатить, это мне, - сказала декушка. – Мне жить будет не на что. У нас в семье каждый живет на свою зарплату.

Американец встрепенулся: "Конечно, конечно! Я дам тебе деньги. Сколько ты зарабатываешь в неделю? Этого хватит?" Боб вытащил бумажник и вынул пачку денег. Алина замешкалась. Боб предлагал ее месячную зарплату. Взглянула на Таню, та кивнула: "Бери!"

- Спасибо. Теперь пойду звонить своему начальнику.

Пока она отсутствовала, Митчел принялся расспрашивать, сколько времени займет бракосочетание, и сколько времени потребуется Алине, чтобы перебраться в Америку. Таня ответила: "Откуда я знаю. Везде за скорость надо платить, и Россия не исключение".

ЧАСТЬ 16



Каждый раз во время своего пребывания в Москве Боб удивлялся, какие здесь низкие цены. Он все время что-то подсчитывал, переводил в доллары и ахал: "Господи, как дешево! А у нас это стоит столько-то! Неужели русские так мало платят за квартиру, электричество и воду? Это же центы по сравнению с Америкой! Ты знаешь, сколько я плачу за свою клетушку в Нью-Йорке? У меня всего одна спальня, маленькая гостиная и кухня, а с меня сдирают шестьсот пятьдесят в месяц!"

- Послушай, нельзя сравнивать наши цены с американскими. Ты сначала сравни зарплаты! – пыталась возразить Таня. Но тот ничего не хотел слышать. Он и в прошлый раз сорил деньгами, говоря, что по американским меркам это – ничто. Объедался русским шоколадом и по вечерам пил баночное пиво. "Ты знаешь, сколько это у нас стоит?" - не уставал повторять.

Алина вернулась за столик. "Ну вот, все в порядке, я договорилась с начальником. С завтрашнего дня у меня отпуск за свой счет".
Боб обрадовался.

После ресторана отвезли русскую невесту домой. Жила она на окраине Москвы, в Орехово-Борисово, в стандартном девятиэтажном доме, каких в в городе тысячи. Но американец восхитился: "Какой хороший дом – высокий и белый! У нас в Бронксе только красные кирпичные и не выше шести этажей".

На следующий день Таня позвонила Алине рано утром: "Ты что-нибудь решила?" Та ответила коротко: "Да. Я выхожу замуж за Боба. Еще вчера решила. Мамочка мне помогла, очередной скандал устроила. Так что чем быстрей, тем лучше. Хоть в Америку, хоть в Африку. Только бы подальше отсюда".

Вечером в ресторане она сказала просто и тихо: "Боб! Я согласна выйти за тебя замуж". Он шумно выдохнул, и лицо его засветилось. Большой рот открылся в улыбке, обнажая крупные зубы. "Я счастлив! У меня будет красивая жена!" От его застенчивости не осталось и следа. Он вскочил со стула, замахал руками и прижал их к лицу. Алина молча смотрела на него, губы ее подрагивали.

На следующий день поехали в Американское посольство за разрешением на брак. Боб пошел туда один. Минут через двадцать он выскочил назад, сияющий, как начищенный самовар. Разрешение получено!

И потянулась длинная цепочка организаций, необходимых для бракосочетания. Не везде их встречали дружелюбно, а пятичасовое стояние в духоте нотариальной конторы запомнится надолго. Но Митчел, казалось, ничего не замечал, ни духоты, ни окружающих завистливых лиц.

Наступил день свадьбы. Пришла заплаканная мама Алины, не поверившая дочери, что та выходит замуж в Америку. Приехала сестра, серенькая невзрачная девушка. Немудрено, что она ненавидела Алину. Из гостей пригласили только Леонида, хозяина фотоателье, и давнего знакомого Тани, Виктора, художника из Техаса, приехавшего в Москву повидать родителей. Она надеялась, он поможет с переводом свадьбы.

Были цветы, шампанское, играл свадебный марш Мендельсона. Алина в синем бархатном платье улыбалась своей восхитительной улыбкой, но Таня видела, как напряжены ее нервы. Казалось еще чуть-чуть и она разрыдается у всех на глазах. Каштановые ресницы вздрагивали над зелеными влажными глазами. Длинные волосы густой волной струились по плечам. Она крепко держала Боба за руку и шагала за ним, как во сне. Леонид суетился вокруг, делая свадебные фотографии.

После церемонии поехали в ресторан, где знакомая официантка уже накрыла праздничный стол. Она с грустью смотрела на американца, ее хорошие чаевые кончились. Молодая жена, казалось, все еще пребывала в полусне. Она улыбалась, кивала головой, говорила с Виктором, с мамой, улыбалась мужу. Но было заметно, что мысли ее далеко. К еде она не притронулась.

Настало время ехать домой. Алине предстояла первая брачная ночь с американским супругом. Видимо, и Боб думал об этом же. К концу обеда он занервничал, часто вытирал платком лоб и посматривал на свою красавицу. Наконец, он на что-то решился и сделал Тане знак выйти из зала. Она послушалась. Краснея и смущаясь, новобрачный произнес: "Не знаю, как и сказать... Я хочу попросить Алину провести эту ночь у себя дома, с мамой". Он достал платок и вытер лоб. Глаза у Тани расширились. Такого ей еще слышать не приходилось. Что с ним? Он же мечтал жениться! Нет, здесь явно что-то другое. "Боб, ты что-то скрываешь. В чем дело? Может, ты боишься? Извини за вопрос, надеюсь, ты уже не мальчик?"

- Нет, я не мальчик. Но я не знаю, здорова ли Алина... Ну, это... здорова по-женски. Я долго ждал, подожду и еще немного. Когда она приедет в Америку, сначала поведу ее к доктору и только тогда в спальню.
Пот струился у него по лицу.

Татьяна понимала, что и для девушки эта ночь сулила быть непростой, но такого поворота она не ожидала.

- Но как я скажу ей об этом? Супруги делят ложе в первую брачную ночь!

Она вернулась к гостям и сказала: "Думаю, нам пора по домам, все устали, а Боб особенно. У него еще идет акклиматизация, он почти не спит. Алина, можно тебя на минутку? Мне надо тебе что-то сказать, прежде чем мы расстанемся. Давай выйдем на воздух, здесь жарко".

На Красной Площади было светло, как днем. С набережной Москвы-реки дул прохладный ветерок, и тоненькая Алина в открытом платье вздрагивала.

- Девочка моя, не знаю, как тебе и сказать...
- Что-нибудь случилось? Нехорошее? Говорите, не мучайте!
- Алина, как ты смотришь на то, чтобы провести эту ночь дома, с мамой? Еще одна ночь твоя.

Девушка вздрогнула, глаза ее расширились.
- Вы шутите?
- Какие уж тут шутки! Твой муж сказал, он очень устал и хотел бы провести эту ночь один. Не возражает, если ты сегодня поедешь домой. У вас еще будет время побыть вместе, целая жизнь.

Слезы градом вдруг брызнули из зеленых глаз. Алина зарыдала отчаянно и громко.

- А что я маме скажу?! Сестре? Они не поймут, меня НИКТО не поймет! Это же ненормально! Нет, я не могу!
- Алина, Боб боится, вдруг сразу ребенок.
- Ну и что? Я хочу ребенка! Я замужем!

Она рыдала в голос. Таня взяла ее за руки, они дрожали.
- Милая, не хотела я тебе говорить, но придется. Боб не уверен, здорова ли ты по женской части. Сказал, когда ты приедешь в Америку, вы сначала пойдете к врачу.

Слезы вдруг перестали литься из зеленых глаз, красавица закусила губу, повернулась и пошла обратно к гостям.

Скоро все вышли на улицу. Фотограф и художник поймали такси для мамы и сестры. Таня была уверена, Алина сядет вместе с ними в машину и уедет. Но вдруг услышала: "Пока, мамочка. До завтра. Ты теперь за меня не волнуйся, я – замужем". Машина уехала.

Виктор взял Алину за руки и принялся поворачивать из стороны в сторону: "Я просто должен нарисовать твой портрет. Ты прелесть!" "Олеся" смеялась грудным смехом, глаза ее влажно блестели.

Таня отозвала Леню в сторонку. "Слушай, Боб хочет сегодня ночью остаться один, говорит, что устал. Нам надо где-то устроить Алину, домой ей нельзя, мать не поймет".

У него округлились глаза. Он покрутил пальцем у виска и воскликнул: "Боб что, ненормальный? Послушай, а может он импотент? Ладно, она моя протеже и может переночевать у меня в студии. Там есть комната отдыха".

На том и порешили. Мужчины поймали машину, усадили в нее Алину и уехали, договорившись по дороге забросить Виктора.

На следующий день молодая жена не поднимала на Таню глаз. Свою первую брачную ночь она провела... с Виктором.

Последние два дня перед отъездом Боба пролетели в выполнении разных формальностей. В аэропорту молодые торопливо поцеловали друг друга в щечку, и американский супруг улетел счастливый.

Так случилось, что Таня оказалась в Нью-Йорке раньше Алины, она летела в командировку. Боб встретил ее в аэропорту, она привезла ему письмо от русской жены. До следующего самолета было несколько часов, и он предложил поехать к нему домой.

Малюсенькая гостиная с голыми стенами, окрашенными в серый цвет, произвела удручающее впечатление. Из мебели были только диван, кресло и телевизор. Ни цветочка, ни вазочки, ни картинки на стенах. Окна маленькие. На них вместо занавесок пластмассовые жалюзи. Спальня такая же крохотная, в ней кровать, комод и торшер. В кухне старая плита, огромный холодильник, маленький стол и стул. В крохотном застекленном шкафчике над столом баночки с витаминами и лекарствами, их неимоверно много. В углу на полу два дохлых таракана. Узкое окно смотрит в каменный мешок двора. Что станет с Алиной, когда она все это увидит!

- Боб, почему ты живешь здесь? Ты ведь неплохо зарабатываешь!
- Ну, во-первых жизнь в столице очень дорогая. Приличная квартира стоит больше тысячи долларов в месяц. Во-вторых, я неприхотливый. В третьих, моя школа рядом. И в четвертых, мой отец и брат живут на этой же улице. Я привык, мне здесь даже нравится.



продолжение следует...

Людмила Шропшайр

ЧАСТЬ 17



Алина позвонила в Москву через полгода.

- Здравствуй, Танечка. Захотелось с кем-то поговорить, а друзей у меня здесь нет.
- Девочка моя, я так рада, что ты позвонила. Ну, как впечатления от Америки? Как твоя супружеская жизнь? Как Боб?
- Да что рассказывать... Перед отъездом из Москвы моя жизнь с сестрой и матерью превратилась в сплошной ад, была рада вырваться. А медовый месяц... Отец Боба купил нам путевки на Багамы. Там так красиво! Но интимной жизни между нами нет до сих пор. Я сплю на диване в гостиной, а Боб в спальне. Он все время после работы просиживает у телевизора. Сказал еще, что у него больное сердце, но я в это не верю. Он же бегает каждый день до седьмого пота! Мне очень скучно, английскому Боб меня не учит, говорит, сама должна. Едим мы тоже врозь, он в ресторане, а я дома - что придется. Из одежды мне ничего не покупает, а мне нужно белье, чулки, женские мелочи, наконец. Карманных денег тоже не дает. В Москве он был совсем другой!

- Алиночка! Дай-ка я с ним поговорю. – Hello, Bob! Ну, рассказывай, как твоя семейная жизнь. Ты счастлив? Сбылась твоя мечта, у тебя самая красивая жена в Нью-Йорке!

В трубке послышался глухой голос Митчела.

- Привет, Таня! Не знаю, что тебе и ответить. Мне кажется, я поторопился с выбором.
- Что-о?! Ведь ты сам выбрал Алину – из сотен!
- Но она не говорит по-английски. Ходит на курсы, но дела подвигаются плохо. Наверное, она к языкам неспособная.
- Но ты же говорил: "Неважно, если она не говорит по-английски!"
- Это я в Москве говорил. А тут - Америка.
- Боб! Можно я задам тебе личный вопрос? Как ваши интимные отношения? Мне помнится, ты хотел сразу после приезда пойти с ней к врачу.
- Мы там не были, и интимных отношений между нами пока нет. Мне надо сначала для себя решить, хочу я ее как жену или нет. По закону, если нет секса, брак считается недействительным, его аннулируют. И на развод тогда не надо тратиться.
- Ты сошел с ума! И сколько же ты будешь решать?
- Думаю, еще несколько месяцев. А если решу аннулировать брак, то опять приеду в Москву. Ты поможешь мне найти другую жену?
- И не надейся! Таня в сердцах брякнула трубку.

После этого разговора прошло месяца три. Однажды на автоответчике прозвучал рыдающий голос Алины: "Танечка, позвони в Нью-Йорк! Мне очень плохо!"

Хотя решение выйти замуж за Боба было ее собственным, Таня чувствовала себя в какой-то мере ответственной за судьбу девушки. Она набрала номер. "Олеся" навзрыд плакала. "Танечка, Боб хочет жениться на другой! Я нашла у него свежие письма от женщин. Они пришли из России и Прибалтики. Что мне делать?"

- Алина, прости за вопрос, вы по-прежнему спите врозь?
- Да, скоро год будет.
- Плохо дело. Боб действительно может аннулировать брак и отправить тебя назад. Позвони адвокату – русскому. Посоветуйся.
- У меня нет денег.
- Звони. Отдашь, когда будут. Речь идет о твоей будущей жизни. Потом сообщи мне, что адвокат скажет.
- Ладно, попробую.

Через неделю снова раздался звонок из Америки. На этот раз голосок Алины звучал бодро: "Танечка! Все в порядке, теперь Боб не сможет аннулировать наш брак. Мы с ним - муж и жена. Адвокат посоветовал мне, что делать". Тут ее голос почти упал.
- Что же он посоветовал?
- Он сказал, самое лучшее будет, если я проведу с ним ночь.
- С кем? С адвокатом?! - ахнула Таня.
- Нет, с Бобом, с мужем. Мне надо постараться склонить его к супружеским обязанностям – самой.
- Ну и как, склонила? Боб – импотент?
- Я сначала тоже так думала. Нет, по этой части у него все в порядке. "Это самое" у него большое и крепкое. Но все осталось по-старому. Он по-прежнему мне ничего не покупает и карманных денег не дает. Живу, как в клетке. А он все еще сомневается, правильный ли сделал выбор, женившись на мне. И продолжает переписываться с другими женщинами. Я так устала жить на птичьих правах. Хоть в петлю лезь!
- Может в Москву вернешься?
- А что я матери скажу? Нет, что там, что здесь – все одно плохо. Здесь хоть Америка. А Боба я ненавижу. Когда-нибудь его Бог за меня накажет.

После этого звонка прошло еще два месяца. Однажды Таня снова услышала голос Алины, он задыхался: "Танечка! Только что в кресле умер Боб! Я не знаю, что делать! Позвони мне!"

Татьяна опешила. Бобу было всего сорок три, он был огромен и на вид абсолютно здоров. Правда, Алина упоминала, он жаловался на больное сердце. Значит, не врал. Позвонила. Милая моя девочка, что ты теперь будешь делать? Вернешься в Москву?

Голос на том конце провода звучал решительно и твердо.

- Нет, я остаюсь в Америке. Ты помнишь, я говорила, Бог накажет Боба? Так и случилось. Мое время пришло. Теперь у меня будут деньги, я получу за мужа большую страховку. Жить перееду к его отцу, он меня любит. Сначала язык выучу, потом дальше учиться пойду. Я пробьюсь, вот увидишь.

Где-то она сейчас, красавица зеленоглазая! "Олеся"!



продолжение следует...

Людмила Шропшайр