|
Cудьбы наших детей в эммиграции
Живя в Великобритании много лет и наблюдая складывающиеся судьбы наших детей, я прихожу к выводу, что далеко не каждый родитель, до выезда на постоянное жительство в другую страну, берет в расчет будущее своего ребенка. В основном подразумевается: я даю своему чаду больший выбор в его жизни - две страны, два языка, а может, и больше. И поэтому первое время в новой стране уходят на устройство быта и обеспечение семьи. Вечерами взрослые, выжатые, как лимон, позволяют себе ужин, немного ТВ и идут спать. А поговорить со своим чадом о его проблемам – в подростковом периоде они есть всегда – уже ни времени, ни желании от усталости нет.
А каково при этом самому ребенку? Вот и получается, что подростки, в своем нежном возрасте, довольно редко чувствуют себя уверено среди ровесников другого менталитета. А как это важно для их дальнейшей личной жизни и карьеры в чужой стране!
История мальчика
Диме было около 11 лет, когда его семья приехала в Лондон на постоянное жительство. Район, где они поселились, был недостаточно благополучным. В многоквартирных домах жили, в основном, эмигранты из Африки, Косово, Пакистана и др.
Подъезды этих домов, исписанные и разрисованные краской, пропитанные дурными запахами были захламлены мусором и окурками. Димины родители с первого дня решили как можно быстрее накопить денег на ипотеку, чтобы поменять район. Но жить им там пришлось почти три года.
За эти время мальчик очень изменился. По приезде это был живой и любознательный ребенок, открытый и добрый. Поначалу ему все было интересно, он задавал много вопросов. Но, зачастую, отвечать ему было некому - родители целыми днями были заняты работой. Наняв сыну частного преподавателя английского языка на три месяца, они считали, что временно решили проблему вопросов и языкового барьера для ребенка.
Прошло три месяца, Дима изъяснялся на плохом английском. В школе мальчику не было уютно с самого начала. Он плохо понимал преподавателей, пытался переспрашивать - это не всегда одобрялось ими, ведь требовалось дополнительное время на объяснения. Бойкие одноклассники смеялись над его английским, часто передразнивая. Он стал стесняться. Из-за этого на переменах не гонял мяч вместе с ними, а одиноко стоял в углу двора. Пробегавшие мимо сверстники кидали ему обидные слова и шутки, которых он не понимал. Первое время, приходя домой, он горько плакал и просил родителей уехать в домой, в Россию.
Как-то в классе, нашалившая черная девочка, свою вину легко переложила на Диму в присутствии детей. Учитель строго отчитал подростка за несовершенную шалость. Сначала Дима не понял, молча стоял и хлопал глазами, а когда до него дошло, то, разволновавшись (от чего его английский стал еще хуже и непонятнее), пытался объяснить, защищая себя. От его ломаного языка дети пришли в неописуемый восторг, стали смеяться, прыгать вокруг него и передразнивать.
Преподаватель успокоил детей и, не поняв ребенка, еще строже предупредил впредь не делать плохих поступков. От такой несправедливости у впечатлительного Димы произошел нервный срыв. Дома он ничего не сказал, а поскольку у него поднялась температура, в школу не ходил три дня. После этого он замкнулся, ушел в себя.
Незадолго до окончания учебного года произошел омерзительный случай. Двое черных ребят из класса решили «подшутить» над ним, незаметно подменив его бутылку с водой на бутылку с мочой. Когда на перемене мальчик обнаружил злую шутку и увидел двух хихикающих одноклассников, с любопытством наблюдавших за ним, он, поняв, бросился на обидчиков, но тут же был остановлен проходившим мимо директором школы.
Проведя нравоучительную беседу у себя в кабинете о плохом поведении ученика, не разобравшись, в чем дело (а Дима и не смог бы объяснить, он не знал по-английски слово «моча»), директор написал гневное письмо родителям.
Закончился учебный год, наступило лето. В семье родился младший брат и мама, и без того вечно занятая, полностью ушла в заботу о малыше и подработки; о папе и говорить нечего: весь день на службе, а вечерами - дополнительная работа. Дима целыми днями пропадал во дворе. Его английский улучшился, только еще оставался сильный акцент, ведь дома говорили по-русски.
Появились приятели. Уже никто не смеялся над ним, но обидное прозвище осталось, правда, на него мальчик уже не реагировал. Он стал заметно циничен, резок в общении, научился произносить нецензурные слова. Казалось бы – обычный подросток своего возраста, но излишняя замкнутость и угрюмость, тоскливый, остановившийся взгляд в минуты задумчивости, заметно отличали его от сверстников.
Новый приятель из Косово позвал Диму прогуляться в большой торговый центр со свей компанией. Ходили по магазинам, глазели на витрины, дурачились, толкая друг друга. Дима не обратил внимания, как среди этой возни один из старших ребят попросил его подержать какой-то пакет, а сам тут же исчез. Не придав значения такому пустяку, мальчик, взяв пакет, смеясь, хлопнул им по спине своего приятеля. Пакет лопнул и из него высыпались мелкие вещи и несколько маленьких белых пакетиков, один из которых, скользя по гладкому полу, уткнулся в черный ботинок стоявшего охранника. Ничего не подозревая, Дима стал подбирать рассыпавшееся и тут же был крепко схвачен за руку. Приятели мгновенно растворились. Мужчина что-то быстро сказал по рации и Дима увидел идущих к ним полицейских.
А через день бывшие приятели избили несчастного подростка, обвинив его в предательстве: в полиции он назвал несколько имен. То ли в следствии травмы после избиения, то ли из-за стрессов, только на левом глазу у мальчика появился нервный тик.
Прошло еще полтора года. Семья переехала в собственный дом. Родители по-прежнему были заняты работой, подрастал младший брат Димы. А сам он все чаще исчезал из дома. Учебой в новой школе не очень обременялся, уходил с уроков под разными предлогами, в основном обманывая учителей. Дома никто особенно не интересовался, где он пропадает. А Дима и в самом деле пропадал. Полюбил капюшон, рваные джинсы, жаргон прежнего района и «травку». Откуда брал деньги, никто не знал, но они были. Он еще раз попал в полицию за мелкое хулиганство, стал еще более дерзок, но по-прежнему переписывался с друзьями из Москвы.
Закончилась школа, успех был плачевный. Родители понимали, что о колледже не может быть и речи и поговаривали о работе на стройке. Но каково же было их удивление, когда уже взрослый сын объявил о своем возвращении на родину. И, после нескольких скандалов в семье, угрюмый, глядящий исподлобья, с нервным тиком на лице, худенький юноша отбыл в Москву. А там, наверное, в армию, а может и еще куда-нибудь…
Реакция родителей
В аэропорту мама плакала, папа как был в недоумении, так и остался. Чего не хватало неблагодарному сыну? Ведь так старались, растили, дня не видели, все работали для его замечательного будущего, а он….?
Заключение
Вот такая печальная история сломанной маленькой судьбы в эмиграции. Мне могут возразить, что это не пример, что далеко не все дети несчастливы в новой стране, что и в своей таких много. Да, конечно, если родители, где бы они ни жили, больше занимались своими детьми, то и несчастных судеб было бы меньше. Только намного сложнее все-таки подростку найти себя в чужой стране, с другой культурой и менталитетом, да еще начиная все с нуля.
Ну, а что младший брат Димы? Он растет без каких-либо комплексов, самодостаточным ребенком. В его нежном возрасте у него не было проблем с языком, он великолепно владеет двумя. Живя в хорошем районе, ходит в хорошую школу, у него друзья из благополучных семей. Он уже пытается определиться в будущей профессии. Мама теперь работает три дня в неделю и неполный день. Папа по вечерам дома. Все прекрасно? Да, пожалуй... Только вот Дима, что же будет с ним и такими, как он?
Татьяна Лебедева
|
Вход
FAQ
Поиск
Это из писем жён иностранцев 
Я теперь осталась без ответа.
Попробуй пробить по поисковику какую-нибудь ключевую фразу из текста... 
