|
Девоньки , наткнулась я на заметки Юлии Шиловой. Она рассказывает о поездке русской невесты к голландцу - на первую встречу. Привожу здесь пару глав,если вас захватывает эта история,то могу продолжить
ГЛАВА 1
Я узнала Хенка по фотографии. Он был точно таким же, как я его себе представляла. Высокий блондин с проницательными глазами. Он улыбался мне лучезарной улыбкой, обнажив свои белоснежные зубы. Признаться честно, мне было приятно, что он тоже меня моментально узнал, но вот только один момент меня очень разочаровал и даже расстроил, слегка испортив мне настроение. Хенк был без цветов.
Не знаю, может быть, для него это было вполне нормально, но для меня – неприятно. У меня в голове не укладывалось, как можно прийти на первое свидание без цветов. Тем более Голландия – это родина потрясающих тюльпанов. Единственное, что меня успокаивало, быть может, у них это не принято. Хотя как может быть не принято подарить пусть виртуальной, но все же любимой девушке и невесте самый скромный и дешевый букетик цветов?
В общении с Хенком мне повезло хотя бы в том, что Хенк знал русский.
– Таня?!
– Хенк!
– Таня, ты красивее, чем на фотографии.
Хенк взял мою дорожную сумку и повел меня к машине. Подойдя к машине марки «Рено Клио», я на всякий случай с надеждой заглянула в салон, ожидая, что букет там, но, увидев, что никакого букета нет, села на сиденье. В машине Хенк нежно погладил меня по руке и посмотрел на меня проникновенным взглядом.
– Таня, я рад, что ты ко мне приехала. Я очень хочу, чтобы тебе понравилась Голландия.
Дорога до провинциального городка, в котором проживал Хенк, оказалась неблизкая, поэтому у нас была потрясающая возможность вдоволь наговориться.
– Хенк, а почему ты не захотел подарить мне цветы? – неожиданно для себя самой спросила я.
– Но ведь сегодня не праздник, – не раздумывая ни минуты, ответил он и, признаться честно, привел меня своим ответом в полнейшее замешательство.
– А у вас что, принято дарить цветы только в праздник? – натянуто улыбнулась я.
– Нет, почему? Я не могу говорить за всех, но мне кажется, бессмысленно дарить цветы не по праздникам.
– А разве не праздник то, что я к тебе приехала?
Но Хенк так и не понял моей иронии и всего лишь удивленно пожал плечами, что-то бормоча себе под нос о том, что сегодня в Голландии никаких праздников нет и что его самый любимый праздник – это День рождения королевы, но он уже прошел, его отмечали 30 апреля. Этот день считается праздником еды, выпивки, покупок и танцев. В Амстердаме проходит самая крупная вечеринка.
– В этот день все одеты в оранжевое, – возбужденно заговорил Хенк. – Гуляют толпы народа, масса музыкантов. В городе устраивают огромный базар, где единственный день в году любой может продавать все, что ему угодно: одежду, еду, книги. Можно купить что-нибудь стоящее по смехотворной цене, но для этого нужно приходить на такую барахолку очень рано. Гуляет вся Голландия.
Когда Хенк замолчал, я отчетливо поняла, что цветов мне не видать, как своих ушей, и с грустью добавила:
– А у нас в России принято дарить цветы и хоть какие-нибудь маленькие подарочки. Того же плюшевого мишку, например. Вроде мелочь, а приятно.
– Как глупо тратить деньги на плюшевого мишку и прочие безделушки, – тут же отреагировал на мое замечание Хенк.
– Почему? – опешила я.
– У тебя что, нет плюшевого мишки или ты не можешь его себе купить? Нет смысла следовать капризам торговли и тратить деньги на всякую ерунду. Плюшевого мишку дарят ребенку, а ты уже такая большая. Неужели все в игрушки играешь?
Естественно, я не ответила на этот вопрос. Облокотившись о спинку сиденья, я подумала о том, что я узнала о Хенке многое, но забыла выяснить его отношение к подаркам. Мне казалось, что это в порядке вещей. Я же не прошу драгоценности. Мне дорога хоть капля внимания. Месяц назад у меня был день рождения. Хенк прислал мне красивую виртуальную открытку. Интересно, если бы в этот день нас не разделяло расстояние и Хенк был рядом, он тоже не подарил бы мне цветов? Ведь это всего лишь мой день рождения, а не день рождения королевы. А ведь я читала о том, что самый популярный подарок в Голландии – это подарочный чек на какую-нибудь сумму. Он очень красиво оформлен, и его можно использовать в каком-нибудь магазине. Если девушка хочет купить косметику, то она берет чек и сама ее выбирает. Если хочет что-нибудь из одежды, то может выбрать ее по своему вкусу.
Почувствовав, что я как-то погрустнела, Хенк слегка наклонился и, оторвав одну руку от руля, погладил меня по голове, как маленькую девочку.
– Таня, в Голландии не принято дарить бесполезные подарки. Зачем покупать плюшевого мишку, если он тебе не нужен? Ты уже взрослая и не будешь им играть. Вот если ты родишь мне точно такую же очаровательную девочку, как и ты сама, то ей будет просто необходим плюшевый мишка.
Я бросила в сторону Хенка удивленный взгляд и подумала о том, что он слишком торопит события. Это, наверное, так тяжело – родить дочь и в тот момент, когда муж будет забирать тебя с ребенком из роддома, не увидеть цветов. Зачем? Ведь это ненужная вещь. Это не праздник. Да и цветы – абсолютно не практичный подарок, они же завянут!
– Эх, загадочная русская душа. Таня, я знаю, что в России любят жить на широкую ногу.
– А вот я приехала к тебе с подарками, – постаралась я выдавить из себя улыбку. – Подарочная русская водка, матрешка, конфеты с Кремлем.
– Спасибо, Таня.
В этот момент я подумала о том, что любой русский мужчина уже давно остановил бы машину у какого-нибудь цветочного киоска, купил бы букет тюльпанов и сделал приятное расстроенной девушке. Любой, но только не Хенк. Эх, как же тяжело привыкать к чужой культуре.
Чем ближе мы подъезжали к дому Хенка (он говорил, что осталось уже немного), тем все больше и больше я отходила от тех неприятных ощущений, когда увидела, что тот, кого я посчитала своей судьбой, приехал на встречу со мной без цветов.
Ну и черт с ними, с цветами, неожиданно подумала я. В конце концов, отсутствие букета – это еще не показатель того, что нам с Хенком не по пути. Быть может, это и в самом деле не скупость, а просто определенный взгляд на мир. Возможно, здесь просто так не принято. Я где-то читала, что очень часто браки моих соотечественниц и голландцев распадаются по той причине, что девушки просто не могут, да и не хотят понять своих мужей. Получается, что у нее свое мышление, а у него – свое, и каждый не хочет и не желает идти на какой-нибудь компромисс.
– Таня, а вот и мой дом, – Хенк с гордостью указал на довольно симпатичный и милый домик.
– Красота! – только и смогла сказать я и, обернувшись, тут же изменилась в лице.
Напротив дома моего возлюбленного было расположено вполне аккуратное кладбище, но сама мысль о том, что из окон дома приходится рассматривать чужие могилы, вгоняла меня в дрожь.
– Это кладбище, – на всякий случай объяснил Хенк и улыбнулся.
– Это я уже поняла. А это кладбище тебе не мешает?
– Нет, – бодро ответил Хенк и удивленно пожал плечами. – Разве мертвые люди могут мешать? По-моему, мешать могут только живые.
– Я говорю не про мертвых людей, а про само кладбище. Всегда ценится вид из окон. По-моему, кладбище напротив дома – не самый лучший вид из окна. Хенк, разве ты так не считаешь?
– Я уже как-то привык. По-моему, вполне симпатичное, чистенькое и ухоженное кладбище, утопающее в зеленой травке и цветах.
Я как-то поежилась.
– Главное, чтобы тебе нравилось, – сказала я и пошла в дом.
ГЛАВА 2
– Знакомься, это мой сын Ян! – Я встретилась взглядом с симпатичным молодым человеком и улыбнулась.
– Татьяна.
Молодой человек пожал мою протянутую руку и улыбнулся мне
Ян немного говорил по-русски, а когда не мог выразить мысль и понять смысл каких-то моих слов, тут же переходил на английский. К счастью, я неплохо владела английским, и обоюдное знание этого языка давало нам возможность друг друга понять. Сын Хенка старался казаться вежливым, но я не могла не заметить в его взгляде какую-то подозрительность. Оно и понятно: иностранка, решившая покорить сердце его отца и занять свое место в доме.
Достав из сумки привезенные из России сувениры, я тут же услышала, что Ян хочет переночевать у своей бабушки, и отметила про себя то, что сын Хенка очень понятливый и тактичный. Признаться честно, в первую очередь я хотела покорить сердце Хенка, а уж потом завоевать расположение своего будущего пасынка.
Как только мы остались с Хенком в доме вдвоем, он тут же открыл пару бутылок пива, но, услышав от меня то, что я не пью пиво и с удовольствием выпила бы бокал вина, принялся пить пиво сам, совершенно не обратив внимания на мое второе замечание. Когда я, приняв душ, вышла из ванной, Хенк уже заметно накачался пивом, опустошив все свои запасы, и, увидев меня, тут же повалил на кровать.
– Хенк, подожди, я не готова, – я уже сама не понимала, хочу я этого мужчину или нет, и вообще, какого черта я сюда приехала.
Я попыталась отстранить навалившегося на меня мужчину, и тот, почувствовав мои усилия, поддался и сел рядом со мной.
– Таня, ты меня не хочешь? – тяжело дыша, спросил он.
– Все как-то так быстро…
– Но ведь мы с тобой не малые дети. Зачем тянуть? Ты мне очень нравишься. Я писал тебе, что влюблен в тебя. Мой сын специально ушел, чтобы дать нам возможность побыть вдвоем.
– Я думала, что у нас будет праздничный ужин. Мы сможем поговорить с тобой по душам, а уж потом ляжем в постель.
– Да мы с тобой уже три месяца по душам разговаривали. Сколько можно? – возмутился Хенк и, дотянувшись до бутылки с пивом, сделал глоток. – Пора уже заняться сексом.
– Я думала, ты пригласишь меня в ресторан. А где же праздничный ужин?
– Перед тем как тебя встретить, я заехал и перекусил у мамы.
– А я?
– А тебя разве в самолете не кормили?
Увидев, как от гнева покраснело мое лицо, Хенк тут же понял, что он сказал что-то не то, и смягчил тон:
– Конечно, мы сейчас можем что-нибудь приготовить. Но я подумал, что будет лучше, если мы сделаем это после секса. Просто я так долго ждал этого момента. А ты? Ты разве не ждала?
– Ждала, – растерянно ответила я.
– Тогда в чем дело?
Не успела я еще прийти в себя от того, что все шло совсем не так, как я себе представляла, как пальцы Хенка забрались мне под юбку и попытались пошире развести мои ноги. Стянув с меня трусики, он даже не попытался снять с меня халат и покрыть мое тело поцелуями. Одним махом расстегнув свою ширинку, Хенк достал свое орудие и вошел в меня до упора. В глубине души мне вновь стало обидно, что у нас не было никакой прелюдии, но я все же попыталась настроиться на нужный лад и получить хоть немного удовольствия. Хенк занимался со мной так называемой любовью в бешеном темпе, глухо постанывая сквозь стиснутые зубы. Когда дело близилось к завершению, Хенк судорожно задергался и закричал:
– Рия! Рия! Рия!
Сделав еще пару движений, он проревел, как раненый зверь, и, выкрикнув все то же слово «Рия», вышел из меня и, упав рядом, закрыл глаза.
Увы, но я так и не кончила. Хенк об этом не позаботился и не подождал, чтобы мы сделали это вместе. Не говоря ни единого слова, я посмотрела на то, как он снимает наполненный презерватив, и пошла в ванную. Встав под теплые струи душа, я увидела зашедшего следом за мной раскрасневшегося Хенка.
– Таня, ты уже второй раз душ принимаешь. Тратишь слишком много воды.
– Тебе что, воды жалко? – опешила я.
– Конечно, – как ни в чем не бывало ответил Хенк. – Воду нужно экономить. У нас не принято мыться два раза в день. В моем доме стоит бойлер, который нагревает необходимое количество воды. Принимать душ по полчаса – это очень расточительно.
Выключив душ, я закутила свое мокрое тело в полотенце и внимательно всмотрелась в лицо своего избранника.
– Хенк, я что-то не пойму, ты жадный или экономный?
– Экономный, – все так же невозмутимо ответил Хенк. – Таня, ты должна понять, ты не в России. Пойми, здесь слишком дорогая вода.
– Что, прямо такая дорогая, что помыться лишний раз нельзя?
– Очень дорогая. Она проходит многоуровневую очистку. Цена за ее использование более чем высокая. У нас в трубах течет только питьевая вода. Даже из туалетного бачка течет чистейшая питьевая вода. Ты посмотри, какой маленький диаметр труб, из которых поступает вода. Нам присылают на дом сертификат качества. По качественному составу эта вода лучше, чем минеральная в бутылках в любом супермаркете.
– Как же такое возможно? – захлопала я глазами.
– В моей стране всего лишь одна система водоснабжения. Вода, которая предназначена для питья, используется и для других нужд.
– А не проще бы было изначально делать раздельную систему канализации?
– Этот вопрос обсуждался даже на правительственном уровне. Но когда чиновники посчитали, сколько будет стоить разделение системы канализации, они решили оставить все как есть. Таня, ты решила выйти замуж не за миллионера, и если ты будешь так нелепо расходовать воду, то пустишь меня по миру.
Фраза «Ты решила выйти за меня замуж» вызвала во мне возмущение, потому что я уже сама не понимала, где я, хочу я этого или нет и что со мной происходит.
– Таня, а что, у тебя на родине нет счетчиков воды и отопления?
– Нет. У нас слишком старые трубы. На них счетчики ставить нереально: трубы могут запросто развалиться. Я привыкла стоять под душем столько, сколько хочу. Люблю подолгу валяться в ванной, постоянно подливая себе водички. Иногда, когда мою посуду, открываю кран и про него забываю. Делаю какие-нибудь дела, а посуда отмокает. А я-то не сразу догадалась, почему у тебя душ с таким слабеньким напором. Мыться даже как-то неудобно, честное слово.
– А у нас даже посуду не прополаскивают, – укоризненно напомнил мне Хенк.
– Что, прямо мыльную вытирают?
– Ну, не мыльную, но лишний раз полоскать не стоит.
Не скрывая своего разочарования, я вылезла из ванны и хотело было выйти из ванной комнаты, но Хенк взял меня за руку и вновь продолжил свою лекцию, видимо, решив окончательно добить меня своим занудством.
– Таня, может быть, тебе не нравится, что я тебе говорю, но ты должна принять мои слова к сведению. Твоя широкая русская душа, которая привыкла жить одним днем, должна понимать, что в Голландии дорого стоят не только вода, но и газ, и электричество. Зимой я не отапливаю свою спальню. Я привык спать в холодном помещении. Это даже полезно. Я обязательно приучу так же спать и тебя. Зимой отапливается только гостиная и кухня.
– Я не могу спать в холодном помещении. Я простыну. Я очень склонна к простуде, – замотала я головой в надежде на то, что я сбегу отсюда намного раньше, чем наступит зима.
– Я тебя приучу. Будешь накрываться теплым одеялом. Поверь, в целях экономии не отапливают спальни многие семьи. Думаешь, я не смогу тебя согреть? – Хенк скользнул похотливым взглядом по моему телу.
Я поправила полотенце, в которое была закутана, и произнесла с особым вызовом:
– Ну не можем же мы трахаться всю ночь! Когда-то нужно и спать. Можно уснуть и не проснуться от холода.
– От холода в спальне еще никто не умер.
– Значит, я буду первая.
– Таня, я научу тебя прекрасно переносить холод, – все так же рассудительно ответил Хенк. – Это совсем несложно.
– Спать в одежде?
– Нет, у голландцев есть свой весьма оригинальный способ не бояться холода в спальне. Нужно просто правильно заправлять постель. Я тебе покажу. Для того чтобы не мерзнуть в постели, нужно заправлять концы одеяла под матрац и ложиться в «конверт». Так спать намного теплее. Для того чтобы не замерзла голова, можно надевать ночной чепчик.
Отдернув свою руку, я вышла из ванной комнаты и подумала, как же хорошо, что на дворе лето. Хенк вышел следом за мной, задержавшись в душе всего минуту, наглядно показывая мне тем самым, что время, проведенное в ванной комнате, дорого стоит.
– Ты хочешь есть?
– Я бы вообще-то не отказалась, – честно призналась я Хенку.
– Тогда поехали в магазин, потому что завтра воскресенье и магазины вообще не работают.
– Что, у вас по воскресеньям магазины не работают?
– Нет.
– А если нужно срочно что-то купить?
– Необходимо подождать до понедельника, – с прежней невозмутимостью ответил Хенк и принялся одеваться.
Как только мы с Хенком оделись, он подошел ко мне ближе, бережно притянул к себе и поцеловал в губы.
– Спасибо за секс. Это было великолепно.
– Занимаясь любовью, ты постоянно говорил «Рия!» Что бы это значило? – не могла не поинтересоваться я.
– Рия – это моя покойная жена.
– Покойная жена???
– Извини, что я назвал тебя ее именем. Просто я почувствовал к тебе такой прилив нежности, который чувствовал только к ней.
Этот ответ меня вполне удовлетворил, и я вспомнила о том, что и в самом деле в своих письмах Хенк писал мне о том, что его покойную жену звали Рия. Как же я сразу об этом не вспомнила! Она умерла три года назад. Хенк рассказывал мне о том, как сильно ее любил, как благотворил и благодарил ее за сына, как не мог на нее надышаться, как никогда ей не изменял и считал ее самой лучшей женщиной в своей жизни. Только вот я так и не поинтересовалась, от чего именно она умерла. Как-то неудобно было спрашивать, честное слово. Все-таки у человека такая трагедия…
– Ты не злишься на меня за то, что я назвал тебя ее именем? – Хенк ласково гладил меня по голове.
– Нет. Это же твоя любимая женщина.
– У меня никого не было с тех пор, как ее не стало, – трогательно произнес Хенк.
– У тебя не было ни с кем секса?
– Нет.
«Что-то не похоже», – усмехнулась про себя я. Я подумала, что после трехлетнего воздержания Хенк должен был бы затрахать меня чуть ли не до смерти и не выпускать из своих объятий еще несколько суток.
– А от чего умерла Рия? – не ожидая от себя подобной смелости, спросила я.
– Она оступилась и упала с лестницы.
– Где?
– Здесь.
Хенк махнул рукой в сторону лестницы и побледнел. Видимо, этот разговор совсем не приводил его в восторг.
– Она разбилась.
Мне хотелось задать еще несколько вопросов, но Хенк, словно почувствовал мои намерения и сразу отрезал:
– Я не хочу говорить на эту тему. Мне очень больно.
ГЛАВА 3
Когда мы вышли на улицу, Хенк прошел мимо машины и, подойдя к велосипедам, предложил один мне.
– Поехали в магазин на велосипедах.
– Я не умею ездить на велосипеде. Я же писала тебе об этом. В последний раз я каталась в подростковом возрасте.
– Попробуй, это не сложно.
– Я же тебе говорю, что не умею.
– Когда мы ехали по Амстердаму, ты, наверное, видела, что на велосипедах тут ездят буквально все. Стоянки, предназначенные для велосипедов, поражают любое воображение. Их намного больше, чем можно себе представить. Тут ездят на велосипедах все: как студены, так и банкиры, которые могут позволить себе очень дорогой автомобиль.
Словно в подтверждение слов Хенка я увидела, как мимо нас на велосипеде проехала бабулька лет восьмидесяти, которая прямо на ходу сунула в рот сигарету, поднесла к ней зажигалку и поздоровалась с Хенком.
– Вот видишь, это моя соседка, восьмидесятидвухлетняя бабушка Мариян. Она и то в таком возрасте ездит на велосипеде. Езда на велосипеде позволяет всем голландцам экономить на бензине, парковке, наземном транспорте. У велосипедистов тут свои дорожки, светофоры. Их уважают автомобилисты. Голландцы очень берегут свою экологию.
– Не думаю, что экология сильно пострадает от того, что мы доедем на автомобиле до магазина и обратно, – с нескрываемым раздражением ответила я. – Странно, что ты в аэропорт за мной на велосипеде не приехал. Наверное, ты поборол в себе такое желание, потому что тебе было бы некуда поставить мою большую дорожную сумку. Хенк, пойми, я не могу научиться ездить на велосипеде за один день.
– Хорошо, поехали на автомобиле, – Хенк, видимо, устал со мной спорить. – Просто мы могли бы сэкономить бензин…
– Хенк, но ведь ты же писал мне о том, что у тебя хорошая зарплата, – с обидой в голосе заметила я в тот момент, когда мы сели в машину. – Знаешь, это уже не экономия… Я даже не знаю, как это лучше назвать. Это не экономия. Это уже какая-то нужда. В моей стране мужчины, которые экономят на женщинах, считаются не экономными, а жадными.
Хенк пропустил мое последнее замечание мимо ушей и завел двигатель.
– Таня, я не очень понимаю твои упреки. Почему ты считаешь, что люди экономят по той причине, что им чего-то не хватает?! У меня действительно хорошая зарплата. Просто, видимо, в моей стране совсем не такой подход к деньгам, как в твоей. Я слышал, что в твоей стране многие женщины считают, что мужчина им чем-то обязан. Я же писал тебе о том, что у меня есть фиксированные ежемесячные расходы, и если у меня есть прекрасная возможность на чем-то сэкономить, то почему бы и нет? Ты же хорошо знаешь, что такое ежемесячные фиксированные расходы. Это когда у тебя нет выбора и ты обязан платить по счетам. Это и выплаты за дом, за автомобиль, и автомобильные и медицинские страховки, и обязательный налог в городскую казну. Я вынужден платить и за то, что подметают мою улицу, вывозят мусор, сажают деревья и цветочки, благоустраивают территорию. Я не могу экономить на необходимых расходах, но я могу сэкономить на чем-то другом. На воде, отоплении, электричестве, телефоне, Интернете, бензине, питании, одежде и, если даже хочешь, на гигиене.
– А как это, экономить на гигиене?
– Ну, например, с умом расходовать гель после бритья, зубную пасту и мыло.
– Никогда не думала, что на этих вещах можно экономить.
– Не просто можно, а нужно. Тем более в будущем мне обязательно придется менять машину. Ведь машина изнашивается очень быстро и требует постоянного ремонта. Хорошо, если это мелкий ремонт. А если капитальный? Тогда это очень серьезная статья расходов.
– А как же кино, театры, парки, рестораны, отпуск?
– Не переживай, мы в этом себе не отказываем. Просто чтобы что-то получить из того, что ты перечислила, нужно сэкономить на чем-то другом. Я знаю, в чем разница между голландским и русским подходом в распределении денег.
– Ну и в чем?
– В том, что в России не копят деньги. Россиянам не с чего и незачем копить. У вас же там вечная инфляция. Она съедает любые накопления. А у нас деньги копят в любой семье. Вы привыкли спускать все деньги, а затем выкручиваться, занимая у знакомых. Для вас нормально жить в долг, а у нас в долг не дают. Вы слишком расточительны и привыкли жить по принципу: «Как-нибудь пронесет!» В Голландии не проносит. У нас все распланировано и просчитано.
Как только мы подъехали к магазину и зашли внутрь, Хенк взял корзину для продуктов и стал класть в нее то, что считал нужным, даже не интересуясь, чего бы хотела я. Мне надоело безмолвно плестись за ним следом, и я, не раздумывая, положила в корзину гроздь бананов и пакет персиков. Мне показалось, что Хенк слегка опешил от моей наглости. Но все же он, слегка прокашлявшись, спросил:
– Это что?
– Фрукты, – с вызовом ответила я. – У тебя плохо со зрением? Ты хочешь, чтобы я сама за них заплатила? Поверь, мне это не тяжело. Я как-то не привыкла экономить даже на маленьких удовольствиях. Ты же на них не особенно экономишь, – я многозначительно посмотрела на упаковку пива, которую Хенк взял для того, чтобы расслабиться вечером.
Мой ответ произвел на Хенка должное впечатление, и он тут же сменил тон на более вежливый:
– Ты хочешь фрукты?
– Хочу. Разве мы не можем их себе позволить?
– О чем разговор? Конечно, можем. Я с радостью куплю тебе фрукты. Ты же мой гость, и мне непременно хочется побаловать тебя чем-нибудь вкусненьким.
– И на этом спасибо, – не раздумывая, я положила в продуктовую корзину еще пакет яблок и груш.
Направившись в сторону касс, я почувствовала неладное и, остановившись, увидела, что Хенк продолжает стоять на месте.
– Что-то случилось?
– Таня, подойди ко мне.
– В чем дело?
Я подошла к Хенку и задала вопрос усталым голосом:
– Хенк, что опять не так?
– Ты съешь все эти бананы?
– Не знаю, а что?
– Я спрашиваю, ты съешь их за один раз?
– Ну, не за один, так за два или три. Но то, что они не загниют, я тебе гарантирую.
– Меня шокирует такой нерациональный подход к покупкам. Я покупаю ровно столько, сколько смогу съесть.
– Так завтра все равно магазины закрыты. Воскресенье же.
– За один день ничего не случится. Если ты захочешь что-то купить, то можно подождать понедельника. Таня, надо перевоспитываться, а то из тебя получится просто никчемная хозяйка.
Мне казалось, что я никогда еще не испытывала большего унижения и стыда, чем сейчас. Я была готова провалиться сквозь землю, только бы никогда не оказаться в той ситуации, в которой оказалась в данный момент.
– Что ты предлагаешь? – обреченно задала я вопрос, боясь разреветься от дикого унижения.
Не говоря ни единого слова, Хенк оторвал от ветки ровно один банан, взял одно яблоко, один персик, одну грушу и положил все это в корзину. Все остальные фрукты он выложил обратно на полки магазина.
– Не думаю, что ты съешь больше, – совершенно спокойно сказал он. – Тебе даже на завтра хватит. За один прием человеческий желудок не вместит столько. Не думаю, что он у тебя настолько растянут.
Пока Хенк рассчитывался на кассе, я стояла ни жива ни мертва и боялась встретиться с окружающими меня людьми взглядом. Мне казалось, что другие покупатели надо мной откровенно смеются, но уже на самом выходе я подняла голову и увидела, что никому нет до меня никакого дела.
Как только мы сели в машину, Хенк продолжил читать мне нотации все тем же раздраженным и поучительным голосом:
– Я слышал, что у тебя на родине варят борщи на три дня в больших кастрюлях.
– Варят, ну и что? Чем дольше стоит борщ, тем больше он настаивается и тем он вкуснее становится.
– У нас варят суп на одну порцию. А если едят двое или трое – то на две порции или на три.
Хенк по-прежнему говорил о ненавистной мне экономии каким-то занудным и отвратительным голосом, а я закрыла глаза и, облокотившись на спинку пассажирского кресла, подумала о том, что мне совсем не хочется за него замуж, не хочется попадать в жуткую зависимость от человека, который будет экономить на мне каждую минуту. А ведь как хорошо все начиналось…
Какие же трепетные и нежные письма он мне писал. Называл королевой и писал о том, что он сделает все возможное, чтобы стать моим королем. А на деле он оказался обычным и расчетливым скрягой, готовым удавиться за каждую потраченную на меня копейку. Господи, а ведь я ради того, чтобы выйти замуж за иностранца, даже совершила настоящий подвиг и реально похудела. Не знаю, как для кого, но для меня это просто героический поступок, ведь я не могла похудеть несколько лет.
Все началось с того, что похудела моя подруга Ленка. Она стала стройной, эффектной и еще более интересной. Сначала я списывала это похудание на ее несчастную любовь. Вернее, для Ленки эта любовь была счастливой, но со стороны она казалась глубоко несчастной. Любить женатого мужчину, который клянется в вечной любви, но при этом не забывает напоминать о том, что он никогда не уйдет из семьи, ой как не сладко. Но оказалось, Ленкина любовь не сыграла особой роли в снижении ее веса.
Ленка открыла мне секрет своего завидного похудания и рассказала мне о том, что ее лечащий врач посоветовал ей швейцарский медицинский препарат «Ксеникал». И, кстати, сказал, что швейцарская фармацевтическая компания, производящая этот препарат, существует уже более 100 лет. А еще Ленка рассказала, что этот лекарственный препарат назначают для лечения избыточного веса и что он блокирует всасывание жира в желудочно-кишечном тракте: часть жиров, поступающих с пищей, просто выводится из организма. При помощи «Ксеникала» Ленка не только добилась снижения веса, но и смогла удержать его на желаемой цифре, что очень даже немаловажно. Конечно, тут ей дополнительно потребовалось немного ограничить себя в еде и активнее подвигаться. Теперь в Ленкиной сумочке всегда лежит «Ксеникал», призванный защитить ее в любой ситуации. Когда моя подруга похудела, она стала применять его лишь по необходимости: когда нет сил удержаться и не съесть чего-нибудь лишнего в гостях. Результат налицо. Похорошевшая и похудевшая Ленка теперь притягивала взоры не только своего бесперспективного женатого любовника, но и многих других мужчин. Жаль, конечно, что, кроме Константина, другие мужчины ее практически не интересовали.
Признаться честно, я завидовала Ленке белой завистью и, узнав название препарата, направилась к своему лечащему врачу, потому что самостоятельного лечения лучше избегать. Узнав, что этому препарату доверяет и мой лечащий врач, я вооружилась его рекомендациями и вступила в борьбу с лишними килограммами. И результат не заставил себя долго ждать.
И вот теперь я обрела завидную стройность, а следовательно, и привлекательность.
Эта стройность помогла мне повысить собственную самооценку и полюбить себя уже обновленной. Единственное, что мне теперь не хватает, – это счастья в личной жизни. Но и оно будет! Я просто уверена, что оно обязательно будет. Не Хенк, так другой. Иностранцев на брачном рынке, как грязи. Главное – не ошибиться и вытянуть счастливый билет.
|
Вход
FAQ
Поиск
